Марта вспоминала, какая паника переполняла ее, когда она забеременела. Она все бы сделала ради аборта, но ее мать, принадлежавшая к Церкви Искупления, убедила ее сохранить ребенка.

— Для меня это был не ребенок, а несчастный случай.

Ее мать, больше желавшая Дэвида, нежели она, сама же его и воспитала. После смерти матери Дэвид для Марты так и остался чужаком или, быть может, младшим братом, которого она не контролировала. Он отказывался подчиняться ей и делал это так же ехидно, как и беременные девочки.

То, что она вначале страстно желала его смерти или, по крайней мере, чтобы он не родился, для чего она сделала всё, что девушки ее эпохи считали эффективным для прерывания беременности, привело к тому, что, когда он наконец родился, ей пришлось быть все время настороже. Она считала, что ее присутствие может навредить ему и поэтому попросила разрешения не кормить его грудью, боясь, что ее молоко его отравит. Она была счастлива, что ее мать приучила его к бутылочке, пеленкам, разговаривала с ним и играла. Она упрекала себя, что не готовила ему, а только разогревала готовые продукты. Да и то, ставила на стол жестянку с консервами —  лишь бы пища не проходила через ее руки.

Эти вещи, которые она должна была скрывать, а в итоге забыть, преследовали ее и сводили с ума. Она сказала:

— Я наказана за свои плохие мысли, я наказана, и мое наказание —  то, что теперь я молю Бога даровать ему жизнь больше, чем тогда, когда просила его смерти.

29

Марта говорила, что она была «состоявшейся девушкой». Рождение Дэвида поломало судьбу этой девушки, лелеемой матерью, которая берегла ее как зеницу ока вплоть до происшествия на заднем сиденье. Она возвращалась с бала с одним нытиком, который подарил ей цветы, ожидая взамен —  вежливость обязывает! — что она ему отдастся. «Состоявшаяся девушка», вынужденный секс на заднем сиденье машины, пропахшей пивом и брильянтином. Его звали Фрэнк Адам, но это мог быть и Роб Уилсон —  они были на одно лицо. Она согласилась бы и на предложение Роба, он пользовался тем же лосьоном после бритья. Но Роб сел в машину Вилмы. И Вилма не забеременела.

— Мне словно подрезали крылья. Да, я была менее одаренной, чем другие, да, мне требовалось больше времени. Но я поступила бы в женский колледж, не в Роузбад, в другой, потому что я была «состоявшейся девушкой». Я стала бы настоящей учительницей, возможно, учительницей литературы. Ведь я вела дневник, хорошо писала.

Розарио окликнула нас с балкона своей комнаты. Она сердилась, считая, что Марта слишком долго оставалась в моей компании и слишком много наговорила, а «это ни для кого не хорошо». Марта могла без конца рассказывать о своей молодости, зато у Розарио Агирре рот был закрыт на замок. Ее красивое имя с жесткими баскскими созвучиями оставалось для меня загадкой. Она ни слова не сказала о своем прошлом. Она раскрыла себя в деле Дэвида. В эту заваруху, состоявшую из потоков лжи, взяточничества, уловок и обманов, она вмешалась во всеоружии. Восстав против общества Юга и посвятив себя Дэвиду Деннису, она вдохнула в него свою веру, надежду и милосердие. Она превратила эту борьбу в смысл своей жизни, которого у нее никогда не было; она даже не задумывалась, что для того, чтобы жить, нужен смысл жизни. В том возрасте, когда другие пожинают почести и должности, она ушла со своей работы, осознав внезапно отсутствие смысла жизни.

Она с лихвой заплатила за свое увольнение из университета несколькими исками, возбужденными против нее тем же университетом за дачу ложных показаний и уничтожение улик.