Заместители советских резидентов по контрразведке — они и в Африке на вес золота…
* * *
Сотрудничество полностью восстановлено.
Конспиративные встречи с «Уэем» регулярно проводятся в автомашинах посольства США, а затем в специально снятом американской резидентурой особняке.
Однако напрасно надеялись новые операторы «Уэя» и их руководители в Лэнгли, что с помощью вернувшегося из небытия агента на них обрушится водопад информации.
Советская резидентура в Лагосе — заштатная оперточка, и Полещук при всём желании побольше заработать, предоставив своим работодателям интересующие их сведения, испытывает объективные трудности — ну не доходят до него секреты вселенского масштаба, и всё тут!
Теперь «Уэй» на практике познал, что подразумевал Беллингхэм под принципом пилы: «Ты — мне, я — тебе». Для Полещука-агента это означало: «Нет секретов — нет денег».
Отсутствие серьёзной информации не замедлило сказаться на отношении Лоунтри и Хьюза к Полещуку — оно заметно охладело. Теперь они относились к агенту, как промотавшиеся вельможи к гостеприимному трактирщику. Хлопали по плечу, обнимали, с радостью пили и ели за счёт заведения, но в дом свой не звали — не то сословие.
Полещук старался не замечать изменений в поведении своих операторов, продолжая исправно поставлять хоть и незначительную, но весьма полезную информацию, поэтому наличные деньги на выпивку и на сексуальные забавы у него не переводились.
Вместе с тем рисковать разоблачением за гроши Полещук не собирался и, чтобы получить от своих хозяев «по максимуму», он предпринял обходной манёвр.
На ближайшей явке он довёл до сведения своих шефов, что по завершении африканской командировки его прочат на приличную должность в центральном аппарате управления «К» (внешняя контрразведка) Первого Главка КГБ СССР.
Сразу вслед за этим «Уэй» поставил вопрос об увеличении жалованья. Заядлый картёжник, он верно рассчитал, что «туз, он и в Африке туз», и не ошибся.
Новые друзья поспешили заверить, что все его условия будут приняты.
Действительно, вскоре ежемесячное вознаграждение «Уэя» было пересмотрено в сторону повышения. И не потому, что в его информации по Нигерии появились какие-то сверхценные факты, отнюдь!
Лоунтри и Хьюз, как и их руководство в Лэнгли, заглотили приманку — ведь они надеялись на продолжение связи с агентом, когда по окончании командировки в Нигерии он вернется в Москву и осядет в директивном подразделении внешней контрразведки СССР.
Очень скоро Полещук сумел убедиться, что работодатели из ЦРУ действительно пекутся о его служебном росте…
На ближайшей явке «Уэю» было сделано предложение, от которого он не мог отказаться.
Лоунтри начал издалека:
— Леон, мне и моему начальству в Лэнгли не понаслышке известно, как бюрократическая система КГБ давит на оперативного сотрудника, находящегося за границей, с тем чтобы он постоянно проявлял активность… Собственно говоря, для вас это тоже не секрет. Если вы вернетесь в Россию «пустой», то есть не проведёте здесь успешных вербовок или не предложите каких-то операций, ваша характеристика в лучшем случае будет вежливо-уклончивой, что отнюдь не будет способствовать вашему служебному росту, не так ли? — Лоунтри умолк, ожидая ответной реакции.
«Надо же, американец попал в самый “цвет”!.. Что ни говори, а всё-таки приятно, когда о тебе думают на самом верху… Недаром ведь он упомянул своё начальство в Лэнгли», — подумал Полещук, но с ответом не торопился, лишь кивнул в знак согласия.
— Так вот, Леон… Мы посовещались и пришли к выводу, что если вам удастся проделать то или другое, о вас сложится мнение как об активном оперативном сотруднике и в будущем вы наверняка получите хорошее назначение… С нашей стороны вы также не будете обделены приятными вещами, согласны?
— Что я должен сделать? — произнес Полещук, которому не терпелось узнать, какая роль отведена ему в предстоящих мероприятиях, спланированных ни где-нибудь — в штаб-квартире ЦРУ!
— Вам лишь надо будет документально оформить привлечение к секретному сотрудничеству человека, чиновника, входящего в ближайшее окружение нигерийского президента, вот и всё…
— И какую же информацию он будет мне поставлять? — в голосе Полещука прозвучала искренняя заинтересованность. |