"Арум, кангель", — произнес Микелаус.

"Почему нет? — отозвался Филемон. — Бедный уродец, ты пешком под стол ходишь — тем не менее, почему бы и тебе не хлебнуть вина время от времени, в компании веселых товарищей?" Он передал бутыль Микелаусу, и тот задрал ее донышком к небу.

"Довольно! — воскликнула леди Коркас. — Пока я тут стою, обжигая руки над котелком и задыхаясь от дыма — он скоро мне все глаза выест — вы тут вдвоем решили высосать все вино! Отложите бутылку! Лучше развлеките наших добрых попутчиков веселыми трюками".

"Сейчас, только еще один глоток, — пообещал Филемон. — Надо же промочить глотку, прежде чем играть на дудке?"

Выпив еще вина, он вынул из кармана дудку: "А теперь, Микелаус, пора зарабатывать наш суп! Покажи, на что ты способен!"

Филемон заиграл веселый напев, украшая его беглыми пассажами и вариациями, а Микелаус сплясал дикий танец вприсядку, высоко поднимая колени, кружась и выбрасывая ноги в стороны, а в заключение сделал сальто-мортале — сначала вперед, а потом назад.

"Отлично, Микелаус! — похвалила леди Коркас. — Может быть, наши новые друзья подарят тебе монетку-другую, они ведь явно люди благородные и щедрые".

"Будьте довольны тем, что вы сожрали всю нашу провизию и высосали все наше вино!" — прорычал терявший терпение сэр Пом-Пом.

Филемон с упреком обратил на помощника конюшего круглые влажные глаза: "Мы же товарищи-попутчики, вольные бродяги, у нас нет пристанища, наш кров — бескрайнее небо над головой! Разве мы не обязаны делиться с другими всем, что у нас есть? Таков непреложный принцип благородного путешественника!"

"Как бы то ни было, я предпочитаю другие принципы", — пробормотал сэр Пом-Пом.

Леди Коркас вдруг громко застонала: "Ох! Какая резкая боль! Опять эти судороги — как всегда, я перенапряглась! Вечно я слишком стараюсь для других, а получаю за это одни мучения. Филемон, где мой порошок?"

"У тебя в сумке, дорогая, он всегда там лежит".

"Ах, да! Мне нужно меньше уставать, а то я заболею и умру".

"Мы вас видели на ярмарке, — заметил сэр Пом-Пом. — Вы скакали и кувыркались с удивительной ловкостью. Филемон подкидывал Микелауса высоко в воздух, а вы бежали быстрее ветра, чтобы поймать его сетью".

Микелаус сказал: "Гурго арраска, сельво сорарсио!"

"Да-да, я свалилась всем на посмешище, — отозвалась леди Коркас. — Но виновата в этом только собака".

"Бисмал дарстид: манго ки-йи-йи".

"Как бы то ни было, — продолжала Коркас, — этот номер отнимает много сил и причиняет растяжение мышц. Я каждый раз страдаю несколько дней после представления, но зрители требуют рискованных зрелищ. Наша репутация всюду нас опережает, и мы не можем разочаровывать публику".

Филемон усмехнулся: "В самом популярном и рискованном варианте падения с шеста мы притворяемся безнадежными остолопами и нарочно позволяем Микелаусу грохнуться, хотя изображаем, что пытаемся его поймать. В таких случаях помогает собака или какое-нибудь другое смешное препятствие".

"Даса мьяго лу-лу. Йи тинка!"

"Ты совершенно прав, — спохватился Филемон. — Суп уже готов, в соответствии с самыми требовательными стандартами леди Коркас. Позвольте наполнить миски, кушайте на здоровье! Хватит на всех, никто не останется голодным. Даже ты, Микелаус, набьешь живот хоть раз в своей несчастной никчемной жизни!"

"Арум".