В ответ на вопрос леди Дездеи маэстро Жослен только пожал плечами: «Даже если бы она была здесь, какая разница? Она ничему не хочет учиться. Она бегает и кувыркается, а потом прыгает на одной ноге, как птица. Я говорю ей: „Разве таким образом вы намерены танцевать на Большом балу?“ А она отвечает: „Меня тошнит от всех этих помпезных кривляний и выкрутасов. Сомневаюсь, что буду присутствовать на этом балу“».

Выругавшись вполголоса, воспитательница отвернулась и вышла наружу. Проходя по террасе, она увидела принцессу Мэдук, гордо восседавшую на тележке, запряженной Тайфером — серый в яблоках пони, бодро семеня копытцами, как раз пересекал лужайку перед дворцом.

Леди Дездея издала яростный возглас и отправила лакея вдогонку за тележкой, чтобы тот немедленно вернул непослушную принцессу в Саррис.

Через несколько минут явился лакей, ведущий Тайфера под уздцы; в тележке сидела поникшая Мэдук.

«Будьте так добры, спуститесь», — потребовала леди Дездея.

Скорчив презрительную гримасу, Мэдук соскочила на землю.

«Как это понимать, ваше высочество? Вам строго запретили пользоваться лошадью и даже приближаться к конюшням!»

«Вы не так сказали! — закричала Мэдук. — Вы сказали, что мне нельзя ездить на Тайфере. Поэтому я поручила помощнику конюшего, Пимфиду, привезти тележку. Причем я ни разу даже не подходила к конюшням».

Уставившись на принцессу, Дездея жевала губами: «Что ж, придется повторить запрет другими словами. Вам запрещается пользоваться вашим пони и любой другой лошадью, а также любым другим животным, будь то корова, коза, овца, собака или вол, и любыми средствами передвижения, в том числе тележками, каретами, экипажами, лодками, санями, паланкинами и носилками. Такая формулировка соответствует указу королевы во всем его объеме. Во-вторых, в то время, как вы пытались уклониться от выполнения указа королевы, вы также пропустили назначенные вам уроки. Что вы на это скажете?»

Мэдук храбро махнула рукой: «Сегодня дождь кончился, стало светло и тепло, и я предпочла проводить время на свежем воздухе вместо того, чтобы уткнуть нос в Геродота или в Джунифера Альго — не говоря уже о уроках каллиграфии или о чертовом вышивании, я уже все пальцы исколола!»

Леди Дездея отвернулась: «Я не буду с вами спорить о преимуществах полезного обучения по сравнению с безмозглыми развлечениями. Вам придется делать то, что от вас требуется, чего бы это ни стоило».

Через три дня Дездея, в расстроенных чувствах, отчитывалась перед королевой Соллас: «Я делаю все, что могу, с принцессой Мэдук — но, судя по всему, это не дает никаких результатов».

«Не сдавайтесь, проявляйте мужество и упорство!» — посоветовала королева.

Горничная принесла серебряное блюдо с аккуратно разложенными двенадцатью плодами инжира и поставила его на табурет так, чтобы оно находилось под рукой королевы: «Очистить их от кожицы, ваше величество?»

«Да-да, будьте любезны».

Леди Дездея слегка возвысила голос: «Если бы я не опасалась проявить непозволительное неуважение, я назвала бы ее высочество маленькой рыжей дрянью, которой не поможет ничего, кроме хорошей порки!»

«Несомненно, у нее трудный характер. Но продолжайте по-прежнему, не допускайте никаких шалостей». Королева попробовала инжир и закатила глаза от наслаждения: «Идеально, превосходно!»

«Еще один вопрос, — не унималась Дездея. — Происходит что-то очень странное, и я считаю, что обязана привлечь ваше внимание к этому обстоятельству».

Королева Соллас вздохнула и откинулась на спинку дивана: «Неужели меня нельзя избавить от всех этих сложностей? Иногда, дражайшая Оттилия, несмотря на ваши наилучшие намерения, ваше общество становится чрезвычайно утомительным».