РЕШИТЕЛЬНЫЙ. Ну не жениться же на ней, в самом деле! Вы что, подумали, что я вот так, с первого взгляда, решил ей это… руку, сердце и трактир? Поразительно, какие у вас стандартные мозги. У меня школа новаторская, может, слышали, номер сорок шесть, на Ленинском проспекте. За универмагом «Москва». Я замдиректора по кадрам. Мне нужна воспитательница молодая, чтобы детей везти в Крым. Платим мы прилично, у нас статус лицея. Вот я в каком смысле про общий бюджет, а совершенно не то, что вы подумали.

ОЛЕСЯ (совершенно ошарашенная). То есть как? А носки?

РЕШИТЕЛЬНЫЙ. Ну конечно, носки! Вы думаете, мальчики в шестом классе сами в состоянии свои носки постирать? Вам, конечно, самой стирать не придется, но обойти их перед сном… напомнить…

ГОЛОС ИЗ ЗАЛА. Меня возьмите! У меня высшее педагогическое образование!

ПОСТАНОВЩИК (выходя на сцену). Друзья мои, ну это уже полное лимпопо! Был дом свиданий, сейчас бюро занятости… Давайте, я думаю, вообще упраздним театр как таковой и устроим тут действительно молитвенные собрания! Для тех, кому за тридцать! С последующим трудоустройством в лицеи и интернаты Москвы!

Е.С. И дома престарелых, голубчик.

ПОСТАНОВЩИК. А что? Во-первых, новая форма, во-вторых, конкретная польза! (Увлекаясь.) И что самое ценное — для сидящих в зале это будет гораздо интереснее, чем любая пьеса. Вы же любите читать поздравления в газетах? Лично я обожаю. «Дорогой зять, твои тесть и теща поздравляют тебя от всей души и желают не пить, не болеть, нашу девочку жалеть». Я даже думал одно время сделать по ним спектакль, ей-богу. Толстый усатый тесть, толстая румяная теща, борщ… Два часа все делятся пережитым, обсуждают политические новости, просматривают телевизионные программы, обмениваются адресами и телефонами… рецептами домашних заготовок — без них ведь так трудно прожить в наши, еб твою мать, трудные времена! После чего все встают совершенно довольные и хором исполняют (поет):

Свет гаснет. Взблескивает молния.

За сценой удар грома.

ГРОМКИЙ БАС. Заколебали!

Е.С. Господи, Господи…

ПОСТАНОВЩИК (с истерическим смехом). Господи, ты здесь?!

Зажигается свет.

АРКАДИЙ (выходя на сцену с огромным листом жести, посредством которого в театре производится гроза). Здесь я, здесь! (Вверх, к осветителю.) Спасибо, Михалыч. Закругляемся, товарищи. Время позднее. Поболтали, пообщались, сблизились с народом — пора и честь знать.

За сценой шум дождя.

ЕЛЕНА. Дощщь пошел…

РЕШИТЕЛЬНЫЙ. Отчего-то я очень не люблю дожжя.

ОЛЕСЯ. Знаете… не надо отчаиваться! Не надо! Мне все время кажется, что где-то там, где-то там… есть другие люди! У них прекрасная, осмысленная жизнь, красивые лица, благородные жесты…

ПАША. Оп, тиридарипупия!

ДОКТОР. Что-то холодно. Осень, что ли, наступила?

ДРУГ ЕЛЕНЫ. А в Африке, должно быть, очень жарко. Да! Где-нибудь обязательно жарко.

ОЛЕСЯ. Честное слово! Какая-то другая жизнь! Мне кажется, это будет так: вот мы выйдем вдруг из всего этого, как корабль выплывает из тумана, и все опять будет так, как нужно…

Е.С. Опять?

ОЛЕСЯ. Нет, конечно, вы правы… Будет так, как никогда еще не было! И случится это как-то сразу… в одну ночь… Новая земля, новое небо…

В зале храп.

На сцене пауза.

АРКАДИЙ. Разбудить?

ПОСТАНОВЩИК. Ни в коем случае! Устал человек… Зачем же будить? Споем лучше колыбельную. Пошли, господа.

Все действующие лица, включая подсадку в зале и телеведущего, выходят на авансцену. Идеальным был бы вариант, при котором на сцену поднимается как можно больше народу.