– Как бы поделикатнее выразиться… – Авериус Гарана явно проигнорировал недовольство супруги, впрочем, как и любую возможную «деликатность». – Это сердечный интерес нашей дочери.

Евания Гарана смерила незнакомца долгим изучающим взором.

– Тот деревенский принц, за которого она сбежала замуж? – с сомнением уточнила она, будто силилась понять, что именно ее смущает в спутнике супруга, но никак не могла.

– Нет, он не ее бестолковый муж, слава богам. Дела обстоят гораздо лучше. – Мастер над проклятиями тем временем расстегнул плащ и бросил его на один из сундуков, слегка зацепив при этом большое ведро с сушеной лавандой. – Он импери, причем чистокровный. И наша Гвин влюблена в него так, что вокруг них погода меняется прямо на глазах, можешь себе представить?

Евания раздраженно цокнула языком. Ее фиалковые глаза прищурились.

Иврос заметил, как дрогнули крылья ее носа, будто госпожа Гарана была хищником, учуявшим добычу, а не милой хозяйкой цветочной лавки. И он даже не удивился – на то была вполне отчетливая причина.

Молодой колдун ощутил легкое покалывание на коже, словно он угодил внутрь остывающего кузнечного горна. Уловил теплую силу, что прощупывала его собственную. Эту силу импери спутать ни с чем иным не мог. Он переживал подобное неоднократно. Только женщина, которая так делала прежде, была ему дорога, а он был дорог ей. Ее прикосновения ощущались деликатнее. Теперь же Иврос почувствовал себя мошкой под увеличительным стеклом.

Норлан отступил на шаг, напрягся. Взгляд его сделался суровым. Глубокая морщинка пролегла меж нахмуренных бровей.

Воздух в цветочной лавке задрожал, резонируя.

– Авериус… – предостерегающе начала женщина.

– Его зовут Иврос импери Норлан. Он потомок крови Хагморов. И наш почетный гость, жена. Он будет жить под нашей крышей и делить с нами пищу, покуда мы с Императором не решим иное, – невозмутимо отчеканил архимаг, перебив назревавшую тираду. – Я устал с дороги, ехал три недели. И я буду очень признателен, если ты нас накормишь обедом.

Евания Гарана всплеснула руками и мотнула головой, рассыпая по плечам алые кудри.

– Будь по-твоему, – она поджала губы. – Но знай, что я очень на тебя рассержена и жду объяснений. Идите наверх. Я закрою лавку и приду.

И гневные чары окулус развеялись сами собой.

Ив украдкой выдохнул.

А мастер над проклятиями сделал вид, что ничего такого и не заметил. Он степенно направился в глубь помещения, жестом позвав за собой Ивроса.

Когда импери проходил мимо, Евания посторонилась, чтобы пропустить рослого мужчину.

– Рад встрече, госпожа Гарана, – Иврос протиснулся между ней и кадками с цветами, стараясь быть ближе к цветам, чем к женщине.

– Ага, – задумчиво протянула она. Проводила мужчин взглядом и пошла к двери, чтобы запереть ее и повесить табличку «Закрыто».

Архимаг чуть задержался в подсобном помещении за магазинчиком. Снял с крючка масляный фонарь и зажег его коротким заклятием. Фитиль гулко пыхнул в сумраке, озарив комнатушку мягким светом.

Подсобка была заполнена ящиками, корзинами, рулонами бумаги и ткани, да и вообще одни боги знают, чем еще. Однако бардака не было. В помещении царил определенный порядок, пусть и весьма смахивающий на хаотическое нагромождение.

Из крошечной подсобки Авериус вывел своего гостя в коридорчик. В обоих его концах были лестницы. Только левая тонула во тьме подвального помещения, откуда до острого обоняния импери донеслись легкие нотки застарелых алхимических растворов, а вот правая лестница убегала на верхний этаж. В центральной части прохода расположилась выкрашенная синей краской дверь. Из-под нее тянуло легким сквозняком, потому что она, вероятно, вела во внутренний двор, а то и просто служила черным ходом.