— Каждая копия отнимает у конструктора небольшую частичку жизненной силы. Думаете, я из-за лени перестал делать амулеты для остальных воинов? Нет. Пятьсот штук — это тот максимум, ради которого я готов рискнуть своим здоровьем. Да и то, вместе с шестью учениками. Я не знаю предел героя, но он не может быть больше трёхсот предметов в месяц. Если больше — он начнёт медленно умирать. Никакой отдых не поможет восстановиться — только обращение к великой силе. Мой учитель погиб именно так.

Об этом ограничении Заран-Рац успел меня предупредить ещё в первые дни нашей тренировки. Причём работало это, как пояснил гоблин, только на копирование — создание чего-то нового не накладывает на мастера никаких ограничений. Можно хоть всё своё время посвятить творению, проблем не будет. Но стоит заняться копированием, сразу появляется трудность.

— Нужны два-три боевых отряда, человек по тридцать в каждом, плюс один разведчик на летающем кресле, — предложил Ингар. — Этого хватит, чтобы защитить город от бандитов. Ещё нужны штук пять кресел, чтобы организовать патрулирование территории. Мы должны чётко понимать, откуда ждать беду. К тому же защита крестьян теперь ложится на наши плечи. Сколько конструктор должен отдыхать после усердной работы?

— Я предпочитаю отдыхать в течение месяца, — ответил шаман. — Если у вас всё, я хотел бы отправиться на охоту. Нам тесно в каменных городах. Здесь нет духов-хранителей.

Тотемами гоблинов выступали деревья, причём я так и не понял — всё, или какие-то конкретно. Понятно лишь то, что в лесу они чувствуют себя достаточно вольготно. Гораздо лучше, чем посреди каменных джунглей.

— Человек на шестьдесят защиты и оружия сделать не проблема, — решился я. — Может, получится сделать ещё что-нибудь интересное. Но это потом. Не хотите рассказать, что у вас произошло? С чего вдруг вождь и шаман клана забрались так далеко от родного дома? Что за стройку вы тут развернули?

Я решил скрыть осведомлённость в происходящем. Интересно, какую версию происходящего расскажут мне родственники. Но больше всего меня заботило то, с каким маниакальным упорством Хад принялся отстраивать Фасорг. Весть о том, что Тонлер разрушен, пришла сюда три дня назад. С тех пор работы не останавливаются ни на секунду. Люди работали в три смены, восстанавливая стены и здания, причём, как я помнил, большая часть имеющихся у князя рабочих рук составляли женщины и дети. Три тысячи крепких мужчин, превратившихся в безропотных рабов, оказались для Хада поистине императорским подарком. Я находился в городе всего два часа, а князь уже успел приспособить всех «гостей» к работе. И, как оказалось, немалую помощь ему в этом оказал бывший Барон, носящий отныне имя Караг. Человек, с которым я собирался основательно пообщаться. Ведь именно в его подвале был найден первый драконоид.

Однако вновь мои надежды не сбылись. Оказалось, что ни отец, ни шаман не обладают полной информацией. Когда заявились представители клана Гадюк и рискнули своим здоровьем, предложив моим родственникам сдаться, Ингар с Барксом отправились к Хаду, оставив клан на старейшин — десять самых пожилых членов Бурого Медведя. За то недолгое время, что я их знал, у меня сложилось однозначное мнение — старость не всегда сопряжена с мудростью. Потому что эти старики казались мне совершенными глупцами, предлагая такие идеи, от которых волосы на затылке сами начинали шевелиться. Пришлось рассказывать о том, что на самом деле происходит в мире.

— Тогда я не понимаю, почему вторая армия не дошла до Фасорга, — нахмурился Хад. — В том, что Ингар и Баркс явятся ко мне, не стоило сомневаться.

— А это вторая часть глобального плана, — я поведал о том, что выяснил у Герепа и дополнил своими мыслями, что южные гоблины решили сделать из этой территории плантацию для своих драконоидов.