На тридцатифутовом стальном тросе к яхте была привязана туша плавающего на поверхности мертвого горбача. Едкий запах, стоявший над «Магнатом», лучше всяких слов свидетельствовал о серьезном правонарушении, ибо убийство кита в Национальном морском заповеднике залива Монтерей считалось равносильным преступлению. Впрочем, это не имело значения, Бад Харрис, с его неограниченными возможностями и полными карманами денег, сумел договориться с двумя местными рыбаками о доставке к стоянке яхты туши кита, причем абсолютно ни у кого не возникло вопросов.

И вот теперь, после тридцати восьми часов невыносимой вони, экипаж «Магната» был на грани бунта.

– Мэггс, прислушайся к голосу разума, – умолял режиссер Перри Мет. – Двенадцать часов увольнительной на берег – это все, о чем я прошу. Могут пройти недели, месяцы, прежде чем твой мегалодон появится в здешних водах. Нам всем нужно передохнуть. Нормальный душ и то уже станет райским блаженством. Просто отпусти нас с этого вонючего баркаса.

Мэгги отвела его в сторону:

– Перри, кончай скулить! Это станет историей десятилетия, и я вовсе не собираюсь профукать ее лишь потому, что тебе и твоим дружкам не терпится нализаться в каком-нибудь убогом гостиничном баре!

– Это несправедливо…

– Нет! Вот что действительно несправедливо, так это то, что я рискую своей задницей. Ты хоть представляешь, как сложно было все это организовать?! Камеры? Огромную противоакулью клетку? Уже не говоря о здоровущем куске китового жира, который плывет позади нас!

– Кстати о птичках, а что случилось с твоей кампанией по спасению китов? Богом клянусь, я видел собственными глазами, как ты принимала на сцене «Золотого орла» от имени Фонда защиты китов.

– Дорогуша, пора бы тебе повзрослеть. Ведь не я же убила чертова кита. Я просто использую его в качестве приманки. И вообще, что ты ко мне привязался? Их там не менее десяти тысяч мигрирует вдоль побережья. – Она откинула назад белокурые волосы, длинные пряди прилипли к намазанным маслом обнаженным плечам.

Перри понизил голос:

– Мэгги, съемочная группа недовольна. Они замерзли и устали, к тому же им кажется, что ты, как тот утопающий, хватаешься за соломинку. Положа руку на сердце, насколько велики шансы, что мегалодон объявится у Фараллоновых островов? После нападений на Гавайях никто больше не видел твою акулу. А то, что киты выбросились в Бахе на берег, еще ни о чем не говорит.

– Верь мне, акула непременно покажется, и мы будем единственными, кто проведет съемку.

– Откуда? Из этого куска пластика? – Перри показал на противоакулью кабину – цилиндрический «стакан» высотой десять футов из лексана, – которая стояла тут же на палубе, привязанная к лебедке. – Господи помилуй, Мэгги! У тебя явно суицидальные наклонности…

– Этот, как ты говоришь, кусок пластика – двухдюймовый пуленепробиваемый поликарбонат. И диаметр этой камеры слишком велик, чтобы акула могла засунуть ее себе в пасть, – рассмеялась Мэгги. – Я там буду в большей безопасности, чем вы, ребята, здесь, на «Магнате».

– Что ж, это обнадеживает.

Мэгги пробежалась пальцами по вспотевшей груди режиссера. Она знала, что Бад еще в кровати, отсыпается с похмелья. – Перри, мы с тобой трудились не покладая рук над этими проектами. Черт, согласись, что наш документальный фильм о китах очень помог этим животным.

– Скажи это тому дохлому киту, – ухмыльнулся Перри.

– Да забудь ты о нем! Смотри на вещи шире. Мне казалось, ты хочешь снимать фильмы.

– Хочу.

– Тогда рассматривай наш проект как ключ от дверей в Голливуд.