Она подбежала к часовне, крича, чтобы позвать Мокрассара. Перед часовней она на миг остановилась, неуверенно, не зная, на что ей решиться. Какая‑то ее часть, еще остававшаяся человеческой, очень не хотела входить внутрь часовни. Но эта ее сущность как‑то очень внезапно погасла, и она влезла вовнутрь, чтобы присесть в защитных объятиях своей Машины. Машина захлопнула защитные двери.

Она посмотрела сквозь решетку на ту часть Машины, куда, по образцу питания генчей, поступали слизистые вещества из болота. В эту слизь и сейчас были опущены щупальца, перекатывая кости и неразложившуюся еще плоть. Почему‑то Кореане показалось непристойным, что Машина продолжала питаться, даже когда ее преследовал Руиз Ав.

– Прекрати! – прорычала она, и щупальца убрались из слизи.

Странно, но Машина при этом хихикнула.

Потом Кореана увидела, что ее Мокрассар патрулирует пространство перед часовней, стараясь двигаться так, чтобы никакие выстрелы в него не попали.

– Руиз Ав здесь, – прокричала она, – убей его!

И Мокрассар исчез.

23

– Что творится? – спросил Руиз. – Где Мокрассар?

Генч вздрогнул, подвинул тело вперед, его щупальца словно спрашивали воздух. Руиз отпрянул подальше от блестящих нитей щупалец. Они все время вызывали в нем нервную дрожь, хотя он и верил в искренность генча.

– Не могу сказать наверняка. Та оппозиция, которая среди генчей думает иначе, чем я, посылает по сети сбивающие сообщения.

– Замечательно, – кисло сказал Руиз. – Моя жизнь – не говоря уже о будущем человеческой расы – зависит от результата в соревновании между генчами, кто больше навоняет. Почему я даже не удивляюсь?

Он почувствовал, что в душе у него накипает смех большим страшным пузырем. Он испугался и попытался подавить желание смеяться.

– Вот тут, – сказал генч, и Руиз посмотрел в эту сторону.

Мокрассар метался у края лабиринта, его естественная скорость еще более увеличивалась за счет его искаженного восприятия. Он надеялся, что Мокрассар не сможет разглядеть его в темноте алькова над лабиринтом, потому что в том состоянии, в котором он пребывал, он был совершенно уверен в том, что его убил бы в рукопашном поединке любой противник, а не только это страшное существо. Он быстро наклонил голову вниз, чтобы его не заметили, и заговорил с клоном Низы.

– Что ты видела?

– Гигантское насекомое, воина Кореаны, как оно бегает по краю лабиринта. Почему ты его не убил?

Руиз застонал и почувствовал парализующий душу и тело страх. Казалось, страх этот высасывает всю силу из его рук и ног. Его воображение разыгралось. Он так и видел, как Мокрассар убивает его тысячей различных способов. Он крепко зажмурил глаза – и это, как он с опозданием понял, было, ошибкой. При отсутствии зрения, которое могло подсказать ему не только иллюзии, но и окружающую реальность, галлюцинации стали гораздо сильнее.

Он широко открыл глаза.

– Есть ли еще другой способ пробраться внутрь? В этом древнем месте?

Генч повернулся к нему.

– Да. Внизу. В конце коридора, который пересекает заднюю, стену этого места, есть дверь. Она давным‑давно приржавела к направляющим.

– Ты можешь предупредить меня, если что‑нибудь появится в отдалении? Послать мне какой‑нибудь образ?

– Да – хотя не очень сильный. Но что‑то смогу сообщить. Вся сила нашей фракции генчей направлена на то, чтобы подавить те волны безумия, которые остальные генчи посылают против вас. Они не ожидают, что мы станем таким образом переговариваться, – тут генч вытащил маленький передатчик из одного из своих ртов. – Но почему бы тебе не воспользоваться вот этим?

Руиз подавил еще один взрыв безумного хохота.