Мины взорвались с сильным звонким треском. Взрывы срезали основания колонн, словно их смело невидимой рукой.

Мокрассар на миг остановился, потом рванулся вперед. Крыша падала на него так медленно, словно Мокрассар мог убежать от нее, в чем Руиз был почти уверен.

Огромный насекомообразный воитель, казалось, заполнил собой всю вселенную. Руиз больше ничего не видел. Он попытался выстрелить из своего огнемета, но Мокрассар отскочил в сторону так искусно, что выстрел не попал даже поблизости.

Руиз почувствовал, что из ног его ушла вся сила. Он уже падал на ступеньку позади него, когда падающая плита крыши наконец погребла под собой Мокрассара. Пыль поднялась столбом, но прежде Руиз увидел, что плита похоронила под собой одну из нижних ног Мокрассара, а остальная часть камней падала на это существо, которое выло и пыталось вырваться.

Когда пыль наконец улеглась, Руиз увидел, что слой камня в два метра глубиной покрывал пол амфитеатра и ничто под ним не двигалось.

Машина застонала, словно из тысячи глоток вырвался разноголосый вой. Кореана закрыла уши.

– Что такое? – закричала она.

Задрожала земля, и поднялся, а затем утих, низкий рев.

– Он убил твоего насекомого воителя. Ох, он такой сильный, такой сильный, я чувствую, что пришел мой смертный час.

Машина снова завыла, и этот звук заставил Кореану задрожать всем телом.

– Заткнись, – сказала Кореана. Машина послушалась. – Он тебя не разрушит до тех пор, пока я здесь.

Машина стала мерзко смеяться, пока Кореана не заорала, чтобы та прекратила хохот.

«Что теперь?» – спрашивал Руиз себя. Он посмотрел вниз на лабиринт из алькова. Ничто не двигалось внизу, если не считать стен, которые плясали медленный галлюцинаторный танец мозгового огня.

– Твой враг укрылся с Машиной вместе под бронированной шапкой, которая есть у Машины. Ты должен удалить ее оттуда, прежде чем установишь заряды.

– Как?

– Ты должен придумать подходящий план. Разве не в этом твое великое искусство? – сказал генч бесстрастно.

– Нет, – сказал Руиз, – мое искусство куда менее достойно восхищения. Планы были только средствами, чтобы достигнуть цели.

– Тем не менее, – сказал генч, – исследуй свои прежние контакты с этой работорговкой. Какие обманы до сих пор срабатывали с ней? Правда, люди живут слишком мало, чтобы успеть вынести какие‑либо уроки из своих ошибок.

– Я достаточно долго жил, – ответил Руиз с досадой. Он пытался сосредоточиться, чтобы закрыться от мерцающих иллюзий мозгового огня, – хотя он не смел больше закрывать глаз.

К его изумлению, в голову ему пришла идея. Это была опасная идея, она полностью зависела от того, насколько глупа была Кореана, но в ней было одно великое преимущество: если этот план не удастся, он перестанет страдать.

– Скажи мне, – сказал он генчу, – ты способен солгать Машине?

Генч очень долго не отвечал. Руиз стал даже искать предпосылки для нового плана, когда генч наконец заговорил.

– Возможно. Ты можешь поверить в ложь? Позволишь ты мне на время воспользоваться твоим мозгом?

Руиз повернулся к генчу и подумал, какое же все‑таки он неземное чудовище, насколько он чужой по всем признакам. Глазные пятна генча остановились, прекратив бесконечно вращаться и бегать по шишковатому черепу.

– А почему бы и нет? – сказал Руиз.

Руиз услышал, как судорожно втянул воздух клон Низы.

Кореана смотрела через решетку во внутренней часовенке Машины, сжимая осколочное ружье в потных руках.