Зета рассмеялась ему в лицо:

— Теперь я понимаю, почему ты привел с собой ассасина, Мельгатор. Ты опасался, что я назову тебя предателем и прикажу убить.

Просительное выражение лица Мельгатора мгновенно сменилось крайней агрессией, а протянутые к Зете руки опустились.

— Тебе следовало бы тщательнее выбирать слова, адепт Зета.

— Зачем? Или они тебе настолько не понравились, что ты прикажешь Ремиаре меня убить?

— Нет, — ответил Мельгатор. — Я не настолько глуп, чтобы прогневать Омниссию, убив адепта Марса в ее собственной кузнице.

— Омниссию?! — воскликнула Зета. — Ты утверждаешь, что Император предал доверие Механикум, а в следующий момент боишься прогневить его моим убийством?

— Я говорю об Омниссии как о воплощении Бога Машин, а не об Императоре.

— А многие верят, что это одно и то же.

— Но ты не веришь?

— Ты и так знаешь, во что я верю! — Зета так разозлилась, что позабыла об осторожности. — Нет никакого Бога Машин. Технологии — это наука и логика, а не суеверия и предрассудки. Вот во что я всегда верила и верю до сих пор. А теперь, если ты не собираешься меня убивать, убирайся из моей кузницы!

— Ты хорошо подумала, адепт Зета? — спросил Мельгатор. — Поворачиваясь спиной к Кельбор-Халу, ты рискуешь навлечь на себя печальные последствия.

— Это угроза?

— Угроза? Нет, просто еще одно напоминание о том, что мы живем в трудные времена и могущественные союзники всегда могут пригодиться.

— Союзники? Кельбор-Хал просит меня поддержать его в борьбе против Терры! — крикнула Зета. — Какой друг может просить о подобных вещах?

Мельгатор спрятал руки в рукава своего одеяния:

— Тот, кто знает, что лучше для Марса.

Мельгатор медленно спускался по ступеням кузницы и с удовольствием вспоминал признание адепта Зеты в том, что она не верит в Бога Машин. Этого вполне достаточно, чтобы генерал-фабрикатор отнял у нее кузницу и выведал все ее секреты. И Зета сама предоставила им это средство.

Он поднял руку и вытер лоб. Невыносимо жаркий и сухой воздух висел над Магмагородом, словно покрывало, и над бровями постоянно выступали капельки пота. В качестве посла Мельгатору приходилось много путешествовать, но эту местность он считал самой негостеприимной.

Чем быстрее этот город будет разграблен и предан забвению, тем лучше.

Ремиара без всяких усилий скользила рядом с ним над ступенями, и ее лицо под маской, отражавшей оранжевое сияние неба, оставалось непроницаемым.

— Зета знает, что уберегло ее от атаки скрапкода, — сказал Мельгатор. — Или, по крайней мере, полагает, что ей это известно.

— Конечно, — согласилась Ремиара. — Ноосферическая аура ее помощника истекала не только страхом, но и информацией. Я вытащила все, что смогла, из его файлов по работе Зеты и зафиксировала в своем хранилище памяти. Как только мы вернемся на гору Олимп, я перегоню эти данные в вычислители генерал-фабрикатора.

— Ты можешь извлекать информацию из ноосферы? Я не знал этого, — заметил Мельгатор с нескрываемым беспокойством.

— Конечно. Тайны ноосферы хорошо известны Сестрам Кидонии. Как и методы манипулирования структурой разума.

— А как же защитные барьеры?

— Их очень легко преодолеть.

— Он заметил твое вмешательство?

— Нет, но я все равно решила сжечь участки мозга, отвечавшие за память.

— Если он ничего не заметил, зачем было уничтожать память?

Ремиара повернулась к нему своей устрашающей маской, и Мельгатор быстро вспомнил, что ассасины Кидонии очень не любят отвечать на вопросы.