Гере Торвен переглянулся с Прекрасной Дамой. Логика сокрушенно вздохнула.

    – Князю требуется врач, полковник. Врач – а не твоя, извини за прямоту, лаборатория. Не в обиду будь сказано, но ты слишком увлекся...

    – Чем?

    – Экзотикой. Упырей не существует. Оборотней – тоже. Привидений. Баньши. Мальчиков-с-Пальчик. XIX век на дворе – уж прости, что напоминаю.

    – Упырей не существует, – кивнул Эрстед. – Однако случаются редкие, неизвестные современной науке болезни. Которые требуют нетрадиционных методов лечения.

    – Шаманских плясок?

    – Нет. Скажем иначе: электрического воздействия и... алюминиумной блокады. Я не одинок, дружище Торвен. В госпитале Санпетриер месье Дюпотэ уже десять лет практикует лечение магнитами. Врач Климес не боится вслух говорить об электробиологии. Три года назад Жюль Клокэ делал доклад в Медицинской академии – об успешном использовании месмеризма как анестезии во время операций. Он излагал факты, а господа академики кричали, что пациентка Клокэ притворялась. Нарочно, дрянь этакая, не чувствовала боли! – чтобы досадить академикам... Ты любишь Гете? «Мы все имеем в себе нечто от магнетических или электрических сил, и сами, подобно магниту, производим отталкивающее или притягательное воздействие...» Кстати, в жизни случаются не только редкие болезни. Видишь?

    Он указал вперед, на рябь Эресунна.

    – По курсу, чуть левее.

    Торвен вначале не понял. Удивился, решил, что пора задуматься об окулярах. Серое и серое, рябь и...

    ...Зеленое!

    Пролив, знакомый с детства. Две морских мили в ширину, если смотреть со стен Кронборга. Глубина на фарватере – двадцать пять футов. Вода – глянцевитая за кормой, по носу напоминает «гусиную кожу». Да, есть зеленое пятнышко... Пятно. Оно растет! Справа – второе, третье!..

    «Травяные лужайки» в кружевной белой кайме.

    – Привидений не существует, Торвен. Зато существует физика. И гидравлика. Проклятье! Пойду, доложу капитану.

    Зануда остался один – в компании с Дамой Логикой и маленькими зелененькими пятнышками. Привидений – нет. Водяных чертей? – никак нет, и баста. Иначе самое время на них грешить. Засели на дне пролива, хвостами воду пенят. Отсюда и зелень, и кружева.

    Если же чертей оставить в покое, на дне останутся физика с гидравликой. Течение Эресунна встретило преграду? Приливную волну?

    Он вздохнул, возвращаясь мыслями в прошлое.

    Давным-давно, когда все еще жили-были, малыш Торбен с родителями гостил на Лофотенских островах – у дальних родичей матушки. Отчего бы не съездить? Индюшка – не птица, Норвегия – не заграница. До войны, разорвавшей страну на части, оставалась куча времени.

    Густой запах рыбы. Смешные домики Свольвера. Обветренные лица. Не слишком понятная норвежская речь:

    – Ближе не подходи, детка То-о-орбен! Иначе со скалы нувер... навернешься, так. Смотри, смотри, в вашей лу-у-уже такого не увидишь. Смотри-и-и!

    Малыш смотрел. Дивился. Вест-фьорд, узкий рубеж между островами с потешными именами – Фере и Москенесе. За фьордом – скалистая гряда. Если в чайку превратиться, глянуть сверху – вроде как воронка.