– Один джентльмен сказал, что скульптура напоминает ему мадам, – прокомментировала Полли. – Поэтому она ее сюда и поставила. Это, разумеется, подарок.

– Прекрасная статуя. И мадам такая же красавица?

– В молодости, моя милочка, равных ей не было. Но время никого не щадит. Вас, красоток, это, конечно, должно печалить. Я вот когда думаю о том, что время идет, мне даже весело. У меня много не отнимешь. Как говорится, чего нет, о том и не жалеешь. А вам очень, должно быть, обидно красоту свою терять.

Пройдя под свисавшей с потолка роскошной люстрой, мимо изысканной мебели и многочисленных зеркал, они поднялись по лестнице.

– У мадам слабость к зеркалам, – прошептала Полли, – Хотя сейчас уже не такая, как раньше. Вот мы и пришли. – Она распахнула дверь и провозгласила: – Мадам, вот она, наша седьмая, и самая прехорошенькая.

Взору Мелисанды предстали толстые ковры, массивная мебель, изящные статуи и тяжелые бархатные шторы. Благодаря зеркалу во всю стену комната казалась просторнее, чем была на самом деле. В просвет бархатных штор виднелся уставленный зеленью балкон. В воздухе витал аромат дорогих духов.

Фенелла Кардинглей сидела откинувшись в шезлонге; ее пышные телеса обтягивал голубой шелковый халат с глубоким вырезом, открывавшим великолепный бюст. Ткань скрепляли фигурные застежки, усыпанные алмазами и сапфирами. В причудливом сооружении из черных волос тоже блестели драгоценности. Протянув унизанную бриллиантами белую руку, она произнесла:

– Добро пожаловать, дитя мое! Добро пожаловать, малышка Мелисанда!

Полли подтолкнула Мелисанду вперед, словно та была обнаруженным ею сокровищем, которое ей не терпелось продемонстрировать.

– Ну как, – горделиво спросила Полли, – нравится она вам?

– Очаровательна, – ответила Фенелла. – Опустись-ка на колени, дорогая, чтобы мне лучше тебя разглядеть.

Мелисанда почувствовала себя так, словно стоит на коленях перед королевой. Фенелла взяла ее лицо в ладони и поцеловала в лоб:

– Надеюсь, ты будешь счастлива, моя дорогая.

– Вы очень добры, – ответила Мелисанда.

– Мы стараемся окружить наших девушек добротой. И с радостью примем тебя к себе. Полли, пойди, прикажи принести нам чаю. Я хочу немного побеседовать с Мелисандой.

Полли поморщилась и не двинулась с места.

– Пошевеливайся, букашка! – прикрикнула на нее Фенелла.

Полли неохотно удалилась.

– Она, наверное, уже надоела тебе своей болтовней по пути с вокзала. Что ж, дорогая, бери стул и садись ближе, чтобы мы могли поболтать.

Мелисанда повиновалась.

– Ты, наверное, не ожидала такое увидеть?

– Никак не ожидала. Я думала, что приеду в портновскую мастерскую.

– Так вот, значит, что он тебе сказал? – рассмеялась Фенелла. – Портновская мастерская…

– Нет, сэр Чарльз мне этого не говорил. Сказал только, что у вас шьют платья, вот я и представила себе мастерскую.

– Платья шьют не в мастерских, моя девочка. Наше заведение называется салоном. Ах, до чего же ты хорошенькая! А если тебя еще нарядить! Тебя здесь ждет большой успех.

– Благодарю вас, миссис Кардинглей.

– Меня зовут мадам Фенелла, дорогая. Звучит лучше, чем миссис Кардинглей. Или просто мадам. Какой у тебя грустный вид! Ты и вправду несчастна? Чарльз написал мне, что у тебя была в Корнуолле неудачная любовь.

Фенелла, замолчав, ждала рассказа. Тогда Мелисанда произнесла:

– Я бы предпочла об этом не говорить… если вы не против.

– Разумеется, тебе сейчас не хочется об этом вспоминать.