Мелисанда отпрянула к стене. Фермор, красный и разгоряченный, гневно произнес:

– Хорошенькое начало!

– Я не могу здесь находиться, – сказала Мелисанда. – Не могу! Они обе стоят у меня перед глазами.

Он подошел к ней и положил руки на плечи:

– Вы никуда не уйдете.

– Нет, Фермор, я должна уйти.

– Из-за этой дешевой мелодрамы?

– Дешевой мелодрамы? Разве вы не поняли, что сердце ее разбито? Разве вы не поняли, что она вас любит, что вы должны вернуться к ней и нам никогда больше не следует видеться?

– Это значит – играть по их правилам, глупышка. Этого они и дожидаются. Их нужно послать ко всем чертям.

– Вы, может, на это способны, а я нет.

– Вы пришли сюда и останетесь здесь. Вы оставили Фенелле записку, и она ее, возможно, уже прочла. Вернуться вы уже не можете, вы отрезали себе дорогу. Теперь вы здесь, со мной, и я не намерен вас отпускать.

Он притянул ее к себе, но она воскликнула:

– Нет, Фермор! Нет!

– Да, – сказал он. – Вы хотели сказать – да. Хватит с меня выдумок.

– Как вы смеете удерживать меня силой?

– Вы говорили, что хотите, чтобы вас взяли силой.

– Но все изменилось.

– Ничего не изменилось. Вы пришли сюда и останетесь здесь.

– Не останусь я. Я вас ненавижу. И, наверное, всегда ненавидела. Вы бессердечны. Вы разбили Каролине сердце, и вам нет до этого никакого дела. Вы над ней посмеялись!

– Какие глупости, Мелисанда. Так, значит, им уда лось вас надуть?

– Я ухожу, – ответила она. – Не знаю куда… все равно куда… но без вас.

Раздался громкий стук в дверь. Она открыла, помешав ему остановить ее. Перед ней стояла Уэнна – но не та злобная Уэнна, что была здесь несколько минут назад, а потрясенная, растерянная, с искаженным от страха лицом старая женщина.

– Несчастный случай, – хриплым голосом произнесла она.

Ничего больше не услышав, они вслед за ней выскочили на улицу.

Там уже собралась толпа. Мелисанда почувствовала, как к горлу подступает тошнота, увидев распластавшееся на мостовой тело. Каролина! Взглянув на остановившийся у тротуара экипаж и людей рядом с ним, Мелисанда поняла, что произошло.

– Уэнна… Уэнна!.. – закричала она. – Она… сильно пострадала?

Уэнна обернулась к ней.

– Она нарочно это сделала, – гневно ответила служанка. – Я видела. Она бросилась прямо под лошадь. Это ты виновата… Убийца!

Мелисанда молчала. Она почувствовала, что у нее подкашиваются колени. Они приблизились к толпе, и Мелисанда услышала слова Уэнны:

– Это ее муж. Кто-то сказал:

– Я доктор. Пострадавшую нужно доставить в ближайшую больницу.

Теперь даже Фермор был потрясен.

– Насколько… насколько сильно она пострадала? – спросил он.

– Пока сказать не могу. У меня здесь экипаж. Пойдемте немедленно. Возьмите с собой ее горничную.

Фермор обернулся к Мелисанде.

– Возвращайтесь в дом, – приказал он, – и ждите.

Он последовал за доктором.

Мелисанда отошла в сторону. Ей казалось, что бешено бьющаяся в висках кровь выстукивает: «Убийца! Убийца!»

Какая-то женщина в платке спросила:

– Вам дурно, мисс? Неприятное зрелище, верно? Столько кровищи.