|
Далее: Сатико, естественно, хотела бы, чтобы О-Хару как можно чаще сообщала ей о состоянии Кой-сан, но это непросто — у Окубаты телефона нет, а звонить в Асию вечером, когда Тэйноскэ и Эцуко дома, нежелательно. Поэтому они должны условиться, что О-Хару будет звонить ей хотя бы раз в день, но в утренние часы. При этом звонить она должна непременно из автомата, даже если в каком-нибудь магазине поблизости окажется телефон.
Понимая, что рассчитывать на звонок О-Хару сегодня не приходится, Сатико с трудом дождалась утра. О-Хару позвонила только в одиннадцатом часу. Сатико разговаривала с ней из флигеля. Слышимость была ужасная, связь то и дело прерывалась, но в итоге Сатико всё же удалось получить ответ на интересующие её вопросы. Со вчерашнего дня особых перемен в состоянии Таэко не произошло, но понос усилился. Судно ей приходится подавать почти каждые пять минут. Жар по-прежнему не спадает. А что говорит врач? Это дизентерия? Пока ещё не известно. Пришёл ли уже результат анализа? Ещё нет. А как выглядит стул? Есть ли в нём следы крови? Есть, но в основном выходит какая-то густая белая слизь. Откуда звонит О-Хару? Из автомата, но он находится довольно далеко от дома, и это очень неудобно. Кроме того, сказала О-Хару, она была третьей в очереди и поэтому позвонила так поздно. Она попробует позвонить сегодня ещё раз, а если не удастся, тогда, в крайнем случае, завтра утром. — Раз в стуле есть кровь, это наверняка дизентерия, — сказала Юкико. Она присутствовала при телефонном разговоре. — Да, похоже на то… — Бывает ли такое при катаре? — Гм, боюсь, что нет. — И потом, если бы это был обыкновенный катар, она не требовала бы судно каждые пять минут. — Почему же доктору всё ещё мешкает? Что-то он не вызывает у меня особого доверия… Теперь уж у Сатико почти не оставалось сомнений, что сестра тяжело больна. Нужно было срочно принимать какие-то меры, но в тот день О-Хару больше не позвонила. Наступило утро, но телефон по-прежнему молчал, и сестры не находили себе места от беспокойства. Наконец около двенадцати часов дня О-Хару появилась в Асии. Лицо у неё было встревоженное. — Что случилось? — бросились к ней сёстры, как только остались наедине с ней в гостиной. — Доктор признает дизентерию… Результатов анализа пока ещё нет, рассказала О-Хару, но доктор, приезжавший вчера вечером и сегодня утром, склоняется к тому, что это самая настоящая дизентерия. Он предложил поместить Кой-сан в клинику доктора Кимуры, которая находится около шоссе, там есть инфекционное отделение. Окубата попросил доктора сделать соответствующие распоряжения, но тут совершенно случайно из разговора с зеленщиком выяснилось, что об этой клинике идёт дурная слава. О-Хару расспросила кое-кого из соседей — всё в один голос говорят, что от этой клиники лучше держаться подальше. Доктор Кимура, дескать, почти ничего не слышит и уже хотя бы поэтому не в состоянии поставить правильный диагноз. К тому же ходят слухи, что он с большим трудом окончил университет и что дипломную работу за него написал один из его однокашников. Этот бывший его однокашник тоже практикует где-то в Нисиномии и в разговоре с каким-то своим пациентом упомянул о том, что в своё время написал две дипломные работы. Когда О-Хару рассказала про это Окубате, он забеспокоился и стал искать другую клинику, но, как выяснилось, ни в одной из клиник поблизости нет инфекционного отделения. Тогда Окубата предложил лечить Кой-сан в домашних условиях, но О-Хару высказала опасение, что доктор может на это не пойти, ведь дизентерия — заразная болезнь. Вздор! — возразил Окубата. Далеко не всех с дизентерией помещают в клинику. Многих лечат дома. Ему всё равно, что скажет доктор. Они не повезут Кой-сан в клинику, и доктору придётся лечить её дома, хочет он того или нет. |
