— Деньги, если не ошибаюсь, государственные. А нести ответственность я готов, эфенди. Ей-богу, готов, чтоб мне провалиться на этом месте! И если потребуется, я на виселицу пойду ради такого благородного и справедливого дела. С радостью пойду, да еще танец живота по дороге станцую!..

В эту минуту, прямо как нарочно, в комнату вошел доктор. Комиссия застыла в замешательстве.

Только Дели Кязым весело вскочил с места.

— Вот уж действительно сам господь бог вас послал. Сейчас мы все выясним. Скажите, доктор, что стало причиной смерти старика из Косова — землетрясение или гангрена?

— Да бросьте вы этого старика, Кязым-бей. Подумали бы лучше о своем старом каймакаме.

От волнения Халиль Хильми-эфенди даже покрылся багровыми пятнами. Он поспешно обратился к Ариф-бею:

— Если бы вы знали, доктор, как я сегодня сглупил. Попробовал утром немного пройтись, и, видимо, зря. Опять заболела коленная чашечка. Раньше позвоночник только чуть-чуть побаливал, а сейчас стало хуже. Вот и затылок тоже… — И он принялся перечислять свои хвори и болячки, настоящие и только что придуманные.

Жалобы эти были вызваны тем, что он не знал, как бы лучше отвлечь Дели Кязыма и направить разговор по другому руслу.

— Что же я могу сказать, бей-эфенди? — ответил доктор, разводя руками. — Я вам твержу: «Вы больны», — а вы упрямитесь и отвечаете мне: «Я здоров!» — будто понимаете больше доктора. Если бы вы знали, до чего я ненавижу свою работу, свою специальность, свое ремесло, дорогой мой! Но что я могу поделать — другого у меня нет. Я вам говорю: «Вы должны лежать!» — а вы часами трясетесь в экипаже со сломанной осью, не жалея своего несчастного тела. Или же, взяв палку, отправляетесь гулять по улицам. Поймите, вы не мальчик, и я не могу выдрать вас за уши. Из деликатности я не сказал вам, что о себе в первую очередь вы должны заботиться сами. Оказывается, зря не сказал: давайте-ка пройдем в соседнюю комнату и подумаем, что нам делать.

У Халиля Хильми-эфенди перехватило в горле: да, у них, у двух стариков, всегда было что сказать друг другу, вот только случая не представлялось…

Каймакам заметил, что страсти вокруг улеглись, и с грустью произнес:

— Одному богу известно, как меня ваши разногласия беспокоят, — куда больше, чем все мои раны! «Пощадите!» — говорю я вам, друзья мои. «Пощадите!» — и ничего к этому не добавлю. Так-то!..

Но утихомирить Дели Кязыма было совсем не просто.

— Раз каймакам просит, значит, молчок!.. — сказал инженер. — Но, исключительно ради установления истины, пусть господин доктор все-таки объяснит нам: отчего умер старик из Косова?

Старенький, одолеваемый болезнями доктор, несмотря на свою рассеянность и забывчивость, отнюдь не утратил сообразительности. Он обратил внимание на странное поведение присутствующих и почуял в вопросе Дели Кязыма ловушку. Доктор и раньше слышал об этом споре и, сказать правду, сам не очень был уверен, все ли возможное сделал, чтобы облегчить участь старика беженца, который не раз обращался к нему за помощью. Поэтому Ариф-бей ответил с самым наивным видом:

— Вполне точно и определенно ответить на этот вопрос нельзя. Человеку внутрь не заглянешь… Возможно, виновата во всем гангрена… Но старик от рождения был хром, — значит, он мог упасть и разбиться, оттого и помереть, а может быть, просто от сильного волнения… А отчего на самом деле он помер, одному богу известно.

«Если так, желательно было бы составить объяснительную записку, содержащую ваше высокое мнение по сему поводу, а уж мы как-нибудь, сообразуясь с ней…» — хотел было сказать попечитель вакуфных заведений, но из страха перед Дели Кязымом промолчал.