И вдруг меня, как громом, поразила мысль. Господи, что я делаю? Я же теряю время!

Я теряю время, а что ждет меня завтра, не знает никто. Кроме Создателя. А Он, как известно, не отличается чрезмерной болтливостью. Он ничего не скажет. Сколько мне отмерено?.. Не скажет ведь… Не кукушка… На примере Юрка я понял, какой хрупкой может оказаться жизнь. Любая жизнь. И моя — в том числе…

Дины нет, и неизвестно, когда она вернется. Я от нее уже давно не имею вестей. Я сплю с другими женщинами… Сплю, потому что я мужчина, и мне нужна женщина…

Я теряю время…

Мои мысли приобретают телеграфный стиль.

Это оттого, что я немного выпил.

На чем я остановился? Мне нужна женщина… Нет, не то. То есть, женщина, конечно, нужна, но я остановился не на этом. Ах, да, вспомнил. Я теряю время… Мне необходимо забрать свои вещи из дома Дины. Заодно все-таки узнать, нет ли новостей от нее или о ней.

Вырвавшись из логова горбуна, я так ни разу не был в особняке на Арбате. А там ведь мои картины, которые с некоторых пор опять стали мне дороги. И они должны вот-вот стать моим козырем в войне с незримым пока супостатом, в которого с некоторых пор для меня могут превратиться все те, кто — в перспективе! — способен помешать моим грандиозным планам.

Завтра же поеду и заберу, решаю я, и опять принимаюсь за чтение.

Смотрю следующие странички. Чем дальше в лес, тем больше дров.

Покончив с младенческой Каббалой, автор перешел к прогнозированию будущего. Ну и почерк же у него! Когда он все это писал? Сколько ему было лет? Почему он хранил всю эту галиматью? Неужели все властолюбцы ненормальны с детства?

А чем мы, все остальные, лучше?

Например, я, мечтающий о славе? Больной этой мыслью тоже с детства?

Почему я не могу жить спокойно без этой изнуряющей воображение и душу мечтой о славе?

Сколько люди совершили всяческого зла из-за низкого, подлого стремления к известности, восторженному обожанию, раболепному поклонению, оправдывая это невозможностью отказаться от неведомо как попавшего в их голову, когда они были еще детьми, всепожирающего желания выделиться из безликой массы людей и возвыситься над ней?

"Когда мир падет к моим ногам, — читал я, — я буду править людьми, как управляет дрессировщик цирковыми лошадьми или учеными свиньями. И тогда я буду счастлив. И мне будет хорошо…"

Нет слов, сказано сильно… Конечно, тебе будет хорошо, скотина!

Почему горбуну так не понравился Шварц? Ведь они похожи, как две капли воды.

"…И мне будет хорошо…"

Я вдруг понимаю, что и мне по душе эти слова…

* * *

…Я тяну время. Это отражается на многом. Я никак не могу решиться. Трудно стать негодяем. Трудно преодолеть короткое расстояние, ставшее неожиданно длинным, которое отделяет порядочного человека, каковым я всегда себя считал, от мерзавца…

Я бездельничал, слоняясь по квартире, когда раздался телефонный звонок. Я стоял рядом с телефоном, не решаясь снять трубку. Что-то говорило мне, что звонок не совсем обычный. Так и оказалось.

— Это Марго, — услышал я мальчишеский голосок.

Я переминался с ноги на ногу.