Наконец гробовое молчание разорвал короткий взвизг прекрасной блондинки.

— Надеюсь, ты его не насмерть?.. Он встанет? — тихо спросила меня Дина.

— Думаю, он просто выпил слишком много коктейлей, — холодно сказал я, — не хорошо в его возрасте злоупотреблять спиртным. Пусть это будет ему уроком…

Официант и бармен, дружно взяв американца под руки, попытались усадить его опять на стул. Кто-то брызгал на него водой. Девица с бледным, озабоченным лицом хлопотала над толстяком, обмахивая того носовым платком. Американец тяжело дышал, и глаза его были закрыты.

Всеобщий столбняк прошел, и бар опять глухо и невнятно заговорил на множестве языков.

— Высокий класс! — воскликнул Алекс, с восхищением глядя на меня. — Я же говорил, тебе надо только хорошенько поднапрячься. И девочка свободна! Ах, как ты был хорош, Серж! Как великолепен! Послушайте, други! Теперь весь мир у наших ног! Дина может черт знает что наколдовать. Ты, в чем мы только что убедились, обладаешь даром сглазить кого угодно. Я летаю!.. В наших руках сила, с которой не сладит никто!

В общем, Алекс воспламенил мое воображение.

Тут же, в баре, под возобновившиеся ликующе-истеричные вскрики блондинки и надсадные стоны ее постепенно приходящего в себя кавалера, мы приступили к военному совету.

Вспоминая этот совет, я не могу не удивляться нашей тогдашней наивности, глупости и отсутствию здравого смысла.

То, что человек с легкостью грешит, пускается в авантюры, совершает элементарные ошибки, становится жертвой примитивного обмана — суть следствие его непреодолимого, извечного ожидания чуда. И слепой веры в свою исключительность.

Это понятно и простительно для людей молодых и доверчивых.

Но я и Алекс, люди, побитые жизнью, не верящие не только в чудеса, но и просто не верящие никому и ни во что и главное — самим себе, как мы могли прельститься кажущейся легкостью, с какой задумали добиться славы и богатства?!

Мы, словно, забыли, что мир существует независимо от нашего сознания, что ему нет никакого дела до нас, и он прекрасно обойдется без нас. Мы вдруг вообразили, что мы и есть тот самый центр Вселенной, который ученые разыскивают уже много лет и никак не могут найти.

Вместо того чтобы, не торопясь, подготовиться к рациональному использованию наших вдруг открывшихся талантов, мы (исключая Дину), окрыленные и воодушевленные первыми успехами, рвались немедля приступить к претворению иллюзорных проектов в жизнь.

Повторяю, это понятно и простительно для молодых людей. Вроде Дины. Но, кстати, именно она и проявила неожиданное для ее возраста благоразумие и скептицизм.

— Я буду летать под облаками и указывать людям путь к счастью! — мечтал Алекс, жуя орехи.

— Указывать? — вскинула брови Дина.

— Да. Указывать.

— Чем?

— Чем, чем… Указательным пальцем! Не беспокойтесь, богиня, уж я-то найду чем указывать!

— А я активно займусь сглазом всяких плохоньких людишек и так перетасую их всех… — мечтал и я, думая о своих врагах в Академии.

— И это все?! Как мелко! Неужели это ваши пределы? У вас воображение дятлов! Подумайте, вспомните, о чем вы мечтали в детстве? Кем хотели стать?

— Я в детстве хотел стать пожарным, — смущаясь, вспомнил Алекс, — у них такие красивые каски!

— А ты?.