От увечья или смерти любвеобильного барона спас медный шлем древнего печенега, который он, барон, зная опасный нрав ревнивой жены, предусмотрительно надел на свою буйную головушку перед началом любовных утех. Накануне этот шлем по его приказу был выкраден из краеведческого музея.

Суровая бабка видела, как бородатый селадон, выбравшись из-под превращенного в лохмотья шатра, долго качал всклокоченной головой, с уважением рассматривая помятый шлем, и, в конце концов, велел вернуть его краеведам.

Спасительный шлем был водворен обратно в музей, где и занял почетное место между гребнем из бронзы и кольчугой древнерусского воина, изготовленной местной артелью по производству панцирных сеток для кроватей. По мнению суеверного барона, шлем, выполнивший столь благородную роль, не должен был быть причастен к греху воровства.

Одумавшийся барон коленопреклоненно вымолил у жены прощение, а красавица Глаша в наказание за грехопадение была отдана замуж за русского…

Подошла моя очередь.

— К сожалению, я не могу предъявить вам ничего, кроме сглаза, — сказал я кротко.

— Интересно! — вскричал Алекс. Выпустив из себя воздух, он приобрел свой обычный вид. То есть вид кочующего по жизни праздного наблюдателя. Он продолжал набивать себя орехами, как готовящийся к процедуре заклания индейский петух. — Очень интересно! — пылко повторил он.

— То же самое однажды сказал мне один мерзавец, — умерил я восторги Алекса.

У меня развязался язык. Мне надоело носить в себе тайну…

И я поведал им историю о погибшем от моего дурного глаза несчастном бритоголовом уголовнике. Не забыл рассказать и про телефонные угрозы интеллигентного негодяя.

Дина задумалась.

А Алекс был, казалось, разочарован.

— Какой же это сглаз… Так, скорее, совпадение. А этот интеллигентный настойчивый гражданин, возможно, просто сумасшедший.

В какой-то момент мне стало на все наплевать. И я был уже изрядно на взводе.

— Ты что, не читал письма?

Он отрицательно мотнул головой.

Я протянул ему конверт с письмом:

— Полагаю, там ты найдешь ответ, при условии, если задумаешься и сопоставишь… — я посмотрел на Дину и решил: — Чего уж там, читай вслух…

По мере того как Алекс читал послание Юрка, менялось выражение его лица. Сначала оно было равнодушным, потом заинтересованным, а к концу стало озадаченно-удивленным. Видимо, он сопоставил… Дина задумчиво посмотрела на меня. Я заметил, что Алекс, читая, деликатно пропустил все, что касалось Дины.

— Ну?.. — спросил я, когда он вернул мне письмо.

— Странно как-то. Не понимаю, мы же пьянствовали вместе… И Юрок, вроде, никуда не отлучался… Когда он успел попасть в твою квартиру? И почему он ничего мне не сказал? Одно слово, допились… А Юрка жалко… — он бросил в рот горсть орехов, — да и тебя… Да, неприятное письмецо… Вообще-то я что-то предчувствовал…

Что Алекс имел в виду?..

— А если они тебя найдут? — заволновалась вдруг Дина. — Тебе нельзя возвращаться домой! Где ты будешь жить?

— Останусь в Венеции… Куплю себе красный пиратский платок и поступлю в гондольеры.