А эти? Живут по схеме: ешьте меня мухи, мухи с комарами…

Интересно, а каковы они в постели?

Пока я жевал воняющий ногами сыр, мое растревоженное водкой воображение нарисовало жуткую картину. Белобрысая девица, та, что сидела на низком диване рядом с бородатым малышом в сером костюме, лежит в постели с… ну, хотя бы с этим полусонным сердечником со звучным именем Додик.

Итак…

Она (целомудренно поглаживая его безволосую грудь). Мы не будем же ему ничего говорить, правда?

Долгая пауза, в течение которой он успевает обдумать вопрос и сконструировать ответ.

Он (нервно). Да, да, в самом деле, милая, зачем?..

Она. Да, мы не будем ему говорить.

Он. Это может его огорчить.

Она. Да, огорчить!

Она. Мой муж ведь такой трепетный!

Он (не слушая). Да. Он такой… славный.

Она (продолжая поглаживание). Твой жене мы тоже ничего не скажем, правда, милый?..

Он (медленно поворачивает голову в ее сторону). Вот это уж совсем ни к чему…

Она. Это может ее расстроить, правда, милый? Она ведь такая…

Он (насупившись). Трепетная… Это может ее… сильно обеспокоить.

Она (с грустью). Да, да, она такая милая…

Он (украдкой бросает на нее подозрительный взгляд). Это точно.

…Тем временем белобрысая, легко встав с дивана, решительно приблизилась к столу и, пристально глядя мне в глаза, вцепилась обеими руками в бутылку водки.

— Если в этом доме дамам не предлагают выпить, то дамы наливают себе сами, — сказала она и налила водку прямо в чашку с остатками кофе. Водка в чашке приобрела похоронный оттенок.

— Маша! — ужасным голосом вскричал маленький бородач.

Но белобрысая уже запрокинула голову и осушила чашку до дна.

Лиза, улыбаясь, смотрела на нее.

— Вы все тухлые, — сказала белобрысая с ненавистью, — в вас нет жизни…

— Вот и я говорю, — неожиданно поддержал ее юноша, — мы, как бы, оторваны от действительности…

— Вы, — продолжала девушка, — вы все, как отработанное топливо!

— Вот и я говорю, — опять поддержал ее юноша, — надо бы сходить куда-нибудь… на какую-нибудь выставку, что ли, на вернисаж или, как бы, в театр… А то все сидим и сидим… Пьем чай и… Надоело уже…

— Дурак, — набросилась на него девушка. — Не успел родиться, а уже превратился в старика! Ты смердишь, как покойник! И вы все остальные тоже!

Я поднялся, посчитав, что с меня довольно. Какой-то "Вишневый сад", понимаете ли…

А тут еще крыса спрыгнула с кресла и направилась к моему портфелю. Я поджал ноги.

— Веспасиан! — строго прикрикнула Лиза. И крыса, неприятно пискнув, послушно вернулась на свое место.

Слушая вопли белобрысой девицы, я подумал, а мы-то чем лучше? Чем мы от них отличаемся?

Тем, что старше? Разве я объективен, когда вспоминаю свою молодость? Послушать меня и моих друзей, так все мы были людьми решительными, бесстрашными, даже отчаянными и способными на поступок.