— А на хрена еще? — «возбудился» Филя. — Да я, мужики, и за двоих распишусь! И за троих, сколько скажете! А чего взяли-то?

— Да вот, — сержант раскрыл потную ладонь, — надо понимать, наркотик? Протокол составим, вызовем из отдела, отправим его, тогда и получишь свой стакан, — сержант рассмеялся.

— Не, ребяты, похоже, не получу, — засомневался Филя, почесывая макушку. — А вот вы можете схлопотать запросто. Ну ладно теперь, чего темнить, верно? Номерок я ваш записал. Фамилию Сидоренко запомнил, а тебя, сержант, вычислим — как два пальца. Из МУРа я, ребятки, не повезло вам с клиентом. Нет и не могло у него быть никаких наркотиков, сечете? Сопровождаю я его как очень секретного нашего сотрудника. А вот вам за то, что вы чуть не сорвали мне важную операцию, может здорово нагореть от вашего начальства. Вплоть до… понимаете? Так что в ваших интересах быстренько забрать к едрене матери ваши наручники, извиниться перед человеком за «падлу вонючую» и, если он вас простит, смываться к той самой матери, о которой я только что вам сказал, пока я добрый, ясно? Желаете в документ посмотреть, пожалуйста! — и Филипп ткнул им в физиономии — одному и следом другому — свое удостоверение, где он бы снят бще в форме майора милиции.

Приказание было выполнено практически мгновенно. Менты уже готовы были смыться, но Филя, улыбаясь добродушно, остановил их.

— Минуточку, сержант, а как же «падла»?

— Прошу извинить, — багровея лицом, сержант приложил ладонь к виску, — сорвалось…

— Вот это — другое дело. Ну и какой же дурак всучил вам такое задание?

— Да ну вас, ей-богу! — с раздражением бросил сержант. — Один, вон, налетает, приказывает: работайте, «грузите», блин! Другой — отставить! Сами, блин, договориться не можете, а нас… как мудаков каких!

— Извини, это не я тебя так назвал! — Филипп, улыбаясь, развел руками. — А кто ж такой конкретно тебе такое идиотское указание-то дал? — Он увидел, как впереди шустро взяли с места серые «Жигули».

— Да вон он, приказчик… — показал сержант.

— Тоже майор, что ль? — наугад спросил Филя.

— Да не, капитан, — сердито буркнул Сидоренко.

— А-а, знаю я этого козла. Ох, дурак! Подставит он вас однажды, ребята, крепко подставит! Ну бегите. И на глаза не попадайтесь! А вы их простили, Юрий Петрович? — озабоченно спросил он, передавая Гордееву его документы, оставленные уже смывшимися с места происшествия ментами.

— Да пошли они… — мрачно изрек Гордеев.

— Вот так, понял теперь, господин носитель опасной информации, где бы ты оказался в ближайшие полчаса и в каком конкретно виде? Трогай, дом уже рядом, но мне теперь придется плотно за тебя взяться. Я первым войду в квартиру, посмотрим, чего они тебе там могли понаставить… Пока вы со своими судами разберетесь, тут еще таких дел могут наворочать, о-го-го!

— Между нами, Филя. Вчера, после моего отъезда из колонии, был убит Юркин. Я про это уже в Москве узнал.

— Ё-о-о! Ну дел а-а…

— А на весь его бизнес слишком, как я подозреваю, хорошо известная тебе вдова написала дарственную. Знаешь, на чье имя?

— А я знаю, ты уверен? — нахмурился Филипп.

— Даже слишком. Но учти, я дал слово Сан Бори-сычу, что ни одной живой душе, пока не будет принято окончательное решение… А тебе просто не могу не сказать, поскольку ты мне друг и спаситель.