— Покажешь, успеешь еще, — проворчал Грязнов, но, похоже, стал успокаиваться, тональность, во всяком случае, понизил. — Нельзя нам молчать, Вадим, неужели вам, ребята, непонятно, что жалобы и эти… доносы, ну да, поступают не только к нам? — И он опять стал заводиться. — Это вы можете не знать, а я-то знаю! — Он резко похлопал себя по загривку. — Вот где уже они у меня! И там уже не просто хреновина всякая, типа противогаз надели или дерьмократизато-ром этим вашим отходили по почкам! Там вещи куда серьезнее! А вы тут ни мычите ни телитесь! Чего ждете? Когда меня скинут? Так и вы все после этого часа не просидите на своих… стульчаках… вашу мать… Скажи спасибо, что друг мой Саня — все ж таки помощник генерального прокурора, а не хрен собачий — перехватил у себя в конторе та-акую депешу, что мало не покажется. Уфф! Я все сказал, и если ты ни черта не понял, пиши рапорт. А если понял, ступай и немедленно готовь экстренное… внеплановое… закрытое совещание всех начальников отделов и отделений, можешь нескольких старших оперов добавить, чтоб отчитались за свои безобразия. И чтоб никаких этих!.. — Грязнов потряс перед носом Лыкова раскрытой пятерней. — Фиглей-миглей, понял? Давай, Вадик, действуй. От этого сейчас зависит наше ближайшее будущее.

— Один вопрос можно, Вячеслав Иванович? — смиренно спросил Лыков.

— Валяй/чего спрашиваешь? Мы ж одни тут.

— Я вот думал над этим вашим предложением… — Вадим благоразумно выдал собственную идею с совещанием за генеральскую, полагая, что такая форма легкой лести никогда еще не вредила. — И вот чего подумал… А не будет это все наше экстренное мероприятие выглядеть для начальства туфтой?

— Будет, Вадик, — Грязнов задумался, смяв ладонью свой подбородок. — Обязательно будет. А надо, чтоб не было, так? Значит, что? А это означает, чтоб инициатива, дорогой мой боевой помощник, исходила не от нас с тобой. Не из наших кабинетов, а из… Ты понял, о чем я?

— Кажется, да! — Вадим даже просиял. — Каждый отдел в срочном порядке проведет работу с жалобами. И представит отчет. С предложениями о наказаниях виновных. Ну там предупреждение о неполном служебном соответствии. Короче, чтоб наотмашь не наказывать, а как бы… ага?

— Молодец. То самое. И сроку тебе, Вадик, на все про все два дня. И это последний тебе срок! А сообщение по оргвыводам будешь у меня делать не ты, пусть Сережка займется. Не хрен ему за твоей спиной отсиживаться. Я верно мыслю?

Лыков добродушно усмехнулся, как бы показывая, что ему лишний раз постоять за коллегу — совсем и не в тягость.

— Могу идти?

— Давай, — с улыбкой кивнул Грязнов. — Вот поговорил с тобой, и на душе полегче. Кстати, забыл сказать. Мой друг Саня, ну, ты понимаешь? Как-то очень тепло о тебе отзывался. Толковый, говорит, у тебя зам. Может, говорит, мы его в академию засунем, а после я его в Генеральную заберу? Я смеюсь и говорю, что настоящим сыскарям, Саня, цены нет. Так что уж ты в другом месте поищи. А я вот отвалю на пенсию, передам ему свое кресло, а сам с удовольствием пойду к нему консультантом… по некоторым вопросам. Смеется… А может, он прав?

— Ну что вы, Вячеслав Иванович? — прямо-таки по-девичьи засмущался Лыков. — Какой из меня следователь? Конечно, вы правы. Только о пенсии и не думайте. Пока мы с вами.

— Да это понятно, — кивнул Грязнов и махнул ладонью, отпуская.