|
Мол, неплохо бы сделать то, а может быть, провернуть это и так далее, не прилагая при этом собственных рук. В том смысле, что я вам сказал, ребята, а вы уж как-нибудь сами давайте. Ну а я, если, не дай бог, чего, то вот уж разве что тогда… И при этом кривит морду свою генеральскую, когда получает конверт, считая, что его заслуги могли бы оценить и повыше. А ты паши, как все, вот и будет тебе повыше, советчик, блин!.. Правда, чего греха таить, есть и за ним тихая работенка, которая пока, Бог миловал, не требовалась, — отслеживать, чтобы в управление не попал какой-нибудь компромат на МУР. Ну по мелочам — это никого не волновало, везде есть свои превышения, да на них, по правде говоря, никто в руководстве давно и внимания не обращает. Когда в законе есть лазейки для преступника, отчего ж ими не воспользоваться и сыщику? Исключительно, понимаешь, в правоохранительных целях! Вот так!
Ну ладно, это все по делу. А теперь надо сыграть в поддавки с Турецким. Тоже ведь генерал, а подумаешь, определенно тянет человек на явное исключение из правил. Он хоть и помощник генерального прокурора и наверняка днями вторую звезду на погон получит, а совсем другой человек. Думал Лыков: почему? И пришел к самому простому выводу: а потому что всю жизнь по духу своему был сыскарем. Там — следователь, старший, «важняк из важняков», как его только ни называли, а он всегда предпочитал сам бегать, а не сидеть с бумажками. И уж кому, как не ему, и знать-то все беды и горести сыщиков. Особенно тех, что работают на «земле» — в районных отделах. Потому и не гордый. Он и выпьет со своими, и от бабы в другой раз не откажется, и прикроет тебя в трудную минуту, если ты ему сам подлянку не кинешь, потому как связи имеет в таких службах, от которых иной раз напрямую зависит, орден тебе давать или срок по статье за превышение. Нужный человек, другими словами… Выбрав подходящую паузу, Вадим решил прозондировать почву. — А что, Сан Борисыч, есть у вас там что-нибудь новенького-то по «Медведю»? — А ты чего спрашиваешь? — лениво отозвался Турецкий. — Или тоже интерес завелся? — Да так… — уклончиво пожал плечами Лыков. — Есть, понимаешь, некоторые телодвижения… Как бы сказать?.. У меня один тип тут проходит. По другому делу, ДОР на него завели, в оперативной разработке он сейчас. Не хочу зря обещать, но, кажется, там прослеживается небольшой такой следок к тем грузинам. Так что дело простое, если наклюнется, могу с радостью подарить. — Чего ж молчал-то? — обрадовался хорошо уже поддатый Турецкий и с ходу перешел на комический грузинский акцент: — Да я тебе, дарагой, лично персональный поляна накрою! А Славку вон шашлык-машлык жарить уговорю! Представляешь? Твой шеф подает тебе прямо с огня во-от такой «балшой сочний бастурма»! По пальцам течет, по губам течет, по груди течет, а? — Он показал руками величину шампура. — Нет, ти только представь! А сам Турецкий, вежливо пританцовывая и напевая сладкую мелодию «мравал-жамиер», наливает в твой серебряный рог молодое кахетинское вино! Я бы от такой картины сдурел!.. Общий смех был естественной реакцией. Пирушка затянулась, и народ стал расходиться по домам хорошо за полночь. Грязнов на своем начальственном «форде» с мигалками добросил Турецкого прямо до подъезда его дома, где выслушал не очень, правда, уверенное приглашение Александра Борисовича завершить вечеринку, которая несомненно удалась, не менее достойным образом, но уже у него дома, для чего следует всего лишь подняться на лифте. На что он намекал? Может, на недопитый коньяк в пустом холодильнике? Знаем мы эти номера! Грязнов отмахнулся и умчался к себе, на Енисейскую. Но не успел приехать и отворить дверь, как услышал настойчивый телефонный звонок. |
