— Всем привет. Это Винсент Вальдер. Юлия уже рассказала вам, что он приглашен в качестве консультанта по некоторым касающимся расследования вопросам.

Тишина, изнутри нарушаемая негромким храпом. Спать на работе, да еще и во время совещания? Винсент подыскивал возможные объяснения этому феномену. Нарколепсия — вот первое, что приходило в голову. Или же мужчина недавно стал папой. Последнее статистически более вероятно. Пятно рвоты на плече спящего также свидетельствовало в пользу этой версии.

— Добрый день, — поздоровался Винсент. — Меня зовут Винсент, как уже сказала Мина. Я менталист, то есть моя профессия связана с изучением возможностей манипуляции человеческой психикой и поведением. Но я не психолог и не психотерапевт и использую эти знания главным образом для развлечения публики.

Мужчина с сединой в волосах презрительно фыркнул.

Он неплохо выглядел, но в его серьезном взгляде чувствовалось отчаяние по поводу надвигающейся старости. При этом он, безусловно, знал себе цену. Рубашка, расстегнутая на одну лишнюю пуговицу, тоже кое о чем говорила. Красные высыпания на видимой части груди свидетельствовали о недавно сделанном вощении. Винсенту пришло в голову, что он, пожалуй, из тех, кто любит подкреплять раздутое самомнение победами на любовном фронте. Такому не нужно спрашивать разрешения, чтобы получить то, что хочется. Подтверждение тому — развитая pectoralis major, большая грудная мышца. Забавно, что грудь — то, что привлекает женщин в мужчинах и мужчин в женщинах, но по разным причинам. Большая женская грудь говорит о хороших возможностях вскармливания потомства, а большая мужская — о физической силе. При условии, конечно, что это не пустышка, накачанная стероидами.

— Простите, — прервала его мысли Мина. — Я не представила коллег. — Она начала с мужчины с завышенной самооценкой: — Это Рубен Хёк. Далее — Кристер Бенгтсон, наш старейшина…

— Ну, не такой уж я и старый, — пробурчал Кристер.

Винсент про себя улыбнулся. Очевидно, для Кристера стакан был наполовину пуст.

Винсент не знал точно, какие разочарования формируют жизненные воззрения престарелого полицейского, но подозревал нечто вроде самоисполняющегося пророчества. И нет кольца на пальце, то есть живет, скорее всего, один. Полнота и затрудненное дыхание указывали на нездоровую пищу и малоподвижный образ жизни. Другими словами, домашнего любимца, которого нужно выгуливать, тоже нет. Типографская краска на кончиках пальцев — значит, все еще читает бумажные газеты. Винсент был готов поспорить на любую сумму, что у Кристера дома хранится непригодный к использованию бакелитовый телефон с диском.

— Кто-нибудь, разбудите Педера.

Винсент не услышал в голосе Мины ни раздражения, ни недовольства. Похоже, Педер был всеобщим любимцем, а значит, с известной долей вероятности, симпатичной личностью. Иначе ему не позволили бы спать во время рабочего совещания, сколько бы детей у него ни было.

— Педер, проснись! — Рубен потряс его за плечо.

— Что? Кто?

— Вот. — Мина поставила перед Педером банку энергетического напитка и встретила его благодарный взгляд. — Это и есть наш Педер Йенсен.

Она не смогла сдержать улыбки.

— Я не датчанин, — на удивление бодро отозвался Педер, словно оправдываясь. — Датчанин — мой папа, а я вырос в Брумме.

Он излучал приветливость и открытость, но прежде всего — усталость.

— У Педера и его жены три месяца назад родилась тройня, — пояснила Мина.

Тройня? Винсент присвистнул. Неудивительно, что парень спал на работе.