— Понимаю, — слабо улыбнулся я. — Государственные дела не ждут.

Император не ответил. Лишь похлопал меня по плечу, и вместе со свитой двинулся на выход. А следом за ним все гвардейцы и все тайники. Ну… почти все. Только Захар Палыч задержался. Взял себе по случаю несколько дней отгула, чтобы с нами побыть.

С нами.

Мы.

И вот Мы сидим. Катя с Володей, Мишаня с семьёй, Гио с Ритой, Санюшка, Захар, Солнцев, Стася. И Тырква. Всё скребётся и скребётся в дверь подсобки, скребётся и скребётся.

— Уберите со стола, пожалуйста, — попросил я официантку.

— Всё убрать?

— Да-да, всё это убрать. И меню принесите, пожалуйста, мы будем заказывать.

— Напитки сразу?

— Да. Пару бутылочек шампанского, если вас не затруднит. Для водки как-то рановато и… Тырква! — крикнул я на рассол-терьершу, и та тут же обернулась, мило и по-собачьи наклонив голову. — Хорош там шебуршать! И слышь, ты! Мистификатор херов! Выходи уже давай!

Тут же дверь в подсобку открылась и в проёме показалась лысая бошка.

— Ушли? — спросил Агафоныч.

— Ушли.

— Величество был?

— Был.

— А Мезенцев?

— Тоже.

— Не спалили?

— Нет.

— Отлично!

Дверь распахнулась настежь, и барон Ярышкин явил себя во всей красе. Лысина с ним осталась ещё со времён Ярыш-Ага и рыбинского ретрита, очки он надел пару лет назад, а вот поседел совсем недавно. Резонный вопрос: чем поседел? Ну… учитывая лысину. Так вот же. Отрастил себе усы подковой и козлиную бородёнку. Эдакий волосатый квадрат посередь хлебала себе наворотил, и даже после «смерти» не сбрил его, хотя придумать черту ещё приметней очень сложно.

— Оп! — Агафоныч перехватил шампанское у официантки. — Гранмерси, милое создание! Василий, вы не возражаете насчёт сабража? — и уже было потянулся к столу за ножом.

— Возражаю! Убирать за тобой потом кто будет?

— Резонно, — кивнул Агафоныч и принялся открывать по старинке. — Как добрались?

— Просто сказочно добрались. И стоило оно того, Владимир Агафонович?

— Может и не стоило… оп! — раздался характерный хлопок. — Да только спорить о вероятном исходе уже свершившегося события — есть ничто иное, как шизофрения. Стасечка Витальевна, позвольте за вами поухаживать…

Ярышкин присел на стол, разлил игристое и поднял тост:

— За меня!

— Какая же ты всё-таки паскуда.

— Хе-хе-хе…

И ведь всего человеку хватало. И денег, и друзей. Нет! Пошёл, млять, своими шаловливыми ноженьками дошёл, и снова вынес казино. Вот только на сей раз московское; принадлежащее какой-то важной шишке. То ли князю, то ли графу… нас не представили нихера. И да! Помимо самого факта нагибалова, Его Благородие вынес из игорки такую сумму, что можно теперь не выслуживаться перед Империей, чтобы Златоуст в Ярышкин переименовать, а тупо купить его со всеми потрохами.

— Просто в вас пропал дух авантюризма, а во мне нет, — заявил Агафоныч, довольно распластавшись по стулу. — Кхм-кхм. Захар, ну что там? Принёс?

— Держи, — тайник передал барону паспорт.

— М-м-м… Хайзенберг? — нахмурился Агафоныч. — А почему именно Хайзенберг?

— А почему нет?

— Логично. Просто я думал что-нибудь более традиционное для…

— Не-не-не! Извини, конечно, но в России ты не останешься! Не подставляй меня, Владимир Агафонович! И так, блин, рискую!

— Да не переживай ты, — хохотнул Ярышкин. — Не останусь.