— Наши дела, знаешь, какие, — неопределенным тоном протянул он. — То секретно, то запретно, а то самому не хочется вспоминать. Давай лучше спать ложиться.

Валентина постелила постели, Валера, почистив зубы, вошел в комнату и остолбенел.

— Слышь, сынок, а на кой ляд тебе эти штуки? — Отец держал в руках макет пистолета и защитные очки с толстыми стеклами.

Попов почувствовал, что заливается краской, как случалось в детстве, когда отцу становилось известно о каких‑то неблаговидных и оттого скрываемых проделках маленького Валеры.

Глава восемнадцатая

— Неужели ты не понял, что это безумная затея, из которой ровным счетом ничего не получится? — раздраженно спросил Валера.

Они сидели в холостяцкой квартире Саши Сергеева, тихо играла музыка, «представительская» бутылка коньяка, привычно извлеченная хозяином из секретера, стояла на полированном журнальном столике, дымился в чашках янтарный чай, словом, обстановка располагала к беседе легкой и необременительной.

— Как раз наоборот — все выйдет отлично! — бодро сказал Саша.

Попов мог бы удивиться такой уверенности, если бы не знал принципа, которым руководствовался товарищ: чем меньше шансов на успех, тем решительней иди к цели!

Коньяк так и стоял нетронутым, к чаю тоже не приступали, и атмосфера в аккуратной, уютной комнатке была наэлектризованной и нервной.

— Что показала репетиция? — спросил майор и сам же ответил:

— Старый мухомор, конечно, влез своим носом прямо в рану, значит, надо его нейтрализовать. Доктору эта процедура совсем не нужна, взялся для виду за пульс, да и то — если б я не сказал… Может, и его надо будет подработать, подумаем. Викентьев, говоришь, почти не смотрел. Прокурора я вначале заопасался, да он из‑за стола не выходит. Шитов? Мешается, конечно, здорово, но у него заботы поважней — как бы одежду не испачкать… Парень фасонистый, а переодеваться неудобно — не к станку ведь становишься…

Кончилась пластинка, и автостоп со щелчком отбросил звукосниматель в исходное положение.

— Теоретические рассуждения почти всегда расходятся с практикой. Мысленно легко решать любые проблемы. — В наступившей тишине голос Валеры звучал резко и неприязненно. — Но вот скажи, например, как можно имитировать простреленный череп?

Сергеев усмехнулся и встал.

— Это как раз легче всего. Пойдем, покажу.

Он направился в ванную, по пути выдернув из плечевой кобуры тяжелый, тускло блестящий «макаров».

— Стреляться, что ли? — Попов нехотя оторвался от дивана и пошел следом, уставясь в треугольную спину, туго обтянутую белой рубахой. Лопатки слегка шевелились, Валера услышал характерный звук извлекаемой обоймы, мягкое скольжение металла по металлу и через секунду — резкий лязг спущенного с задержки затвора с почти одновременным щелчком предохранителя.

— Включи музыку. — Сергеев открыл дверь ванной и мощной струей пустил воду. — На полную ручку, до отказа!

Ему приходилось кричать, чтобы перекрыть шум бьющей струи. Попов вывел регулятор громкости до предела, от рева динамиков задрожали стекла. Сергеев поднял руку с пистолетом, вспышка, рывок отдачи и удар, происхождение которого на подобном звуковом фоне установить было совершенно невозможно.

Попов убрал звук и подошел к ванной.

— Посмотри сам, что скажешь?

На белом кафеле бурело густое, с трехкопеечную монету пятно в ореоле пятен, брызг и потеков.

— Да‑а‑а… — только и выговорил Валера, потрогав зачем‑то пятно пальцем, и тут же брезгливо сунул руку под кран.