Этот потолок воспроизводил ночное небо в миниатюре, но, полагаю, в точном соответствии с настоящим. Звезды и созвездия мерцали и струили свой радужный свет с темно-синих «небес». Пока я рассматривал потолок, из одного угла комнаты в другой прочертила диагональ направляемая все той же электроникой комета.

— Эдди собирался включить сюда еще и все искусственные спутники, — произнес томный женский голос, — но когда русские обошли нас в космосе, он потерял к этому всякий интерес.

Я повернулся на голос и увидел голову, поднявшуюся над краем кушетки с высокой спинкой. Ее глаза разглядывали меня без особого интереса.

— Миссис Сэквилл? — нервно спросил я. — Я — Ларри Бейкер…

— Сценарист в шоу Эдди, — продолжила она, устало кивая. — Знаю, знаю, слышала, он раза два упоминал о вас и полагает, что вы — лентяй, который, правда, умеет писать.

Я медленно двинулся к краю кушетки — и двигался до тех пор, пока не увидел всю женщину целиком: эта говорящая голова лишала меня всякого мужества. Хозяйка дома оказалась брюнеткой, волосы ее достигали плеч и были расчесаны на прямой пробор, обрамляя лицо длинными прядями. Оно показалось мне чересчур исхудавшим, и на нем так и застыло голодное выражение, отчего бирюзовые глаза, похожие на глаза эльфа, выглядели неимоверно большими. Ее кожа была такой бледной, что рот казался мазком алой краски на чистом полотне, твердо очерченным в капризном изгибе.

Она была одета в шелковую блузку розового цвета и светло-желтую прямую юбку с вытканным на ней абстрактным рисунком. Это, без всякого сомнения, была очень дорогая одежда, которая по идее должна была и смотреться весьма элегантно, но все было совсем не так. Не исключено, что миссис Сэквилл совсем недавно потеряла в весе, предположил я; острые кончики сосков под шелковой блузкой свидетельствовали о том, что дама не была совершенно лишена плоти, но ее юбка висела как раз в том месте, где по идее должен был начинаться округлый изгиб ее бедер. Ноги были красивой формы, но болезненно тонки, словно ее плоть давно уже улетучилась и опала.

— Знаю, — спокойно ответила она на мой, очевидно, недоумевающий взгляд. — Я слишком тощая. Кому нужна женщина, у которой все кости торчат наружу?

Я не нашелся что на это ответить, потому энергично принялся зажигать и раскуривать сигарету.

— Вы, мистер Бейкер, главный сценарист Сэквилл-шоу, который должен сообщить мне нечто очень срочное, — так мне доложили. — Она презрительно выпятила нижнюю губу. — И вы, разумеется, — лжец, мистер Бейкер?

— Мне нужно было сочинить что-нибудь для того, чтобы пробиться за ворота вашего дома, — признался я. — Мне было жизненно необходимо повидаться с вами, миссис Сэквилл, — по личным причинам.

— Личные причины? — Она нетерпеливо пожала плечами. — Мне следовало бы вывести вас отсюда за ухо или, еще лучше, позвонить Эдди и все ему рассказать. Он поджарит вас на медленном огне, вы это знаете?

— Да, знаю, — снова признался я.

— И такой исход вас не волнует? — В ее улыбке не было и тени юмора. — Должно быть, дело очень важное?

— Вы не могли бы просто помолчать и послушать меня пару минут? — взорвался я.

— Как ваше имя? — проворчала она.

— Ларри.

— Ну хорошо, Ларри! — Она откинулась на кушетку. — Садитесь и ради Бога называйте меня Сандра, а не «миссис Сэквилл», болван вы этакий! В этом музее современной науки я только и слышу, что «миссис» да «миссис» — от дворецкого, от кухарки, от горничных и охранников! Мне просто плохо от этого делается, понятно?

— Разумеется, Сандра, понятно.