– Молодец, Леночка, умница. Давай пойдём порисуем.

– Опять? – спросила Марина Александровна.

Воспитательница удручённо подняла брови:

– Опять. Ничего не могу поделать. Пусть уж лучше книжку рвёт, чем царапает себе щёки.

– Конечно, Ольга Ивановна, пусть рвёт. Можете взять старые амбарные книги из чулана, всё равно на растопку пойдут.

Повернувшись в сторону Кати с Машей, Марина Александровна пояснила:

– Это у Леночки нервный тик, её совсем недавно к нам привели. Многие дети поступают к нам в реактивном состоянии. А вот и ваши подопечные, узнаёте? Так вместе и держатся, как братья и сестрички. Слава Богу, все выжили.

Несколько ребят, сидевших за крайним столиком, держали в руках карандаши и закрашивали одну картинку на листе бумаги.

– Это хорошо, что они рисуют. Если дети могут отвлекаться, значит, психика восстанавливается.

Рассказывала Марина Александровна ясным, ровным голосом, словно объясняла урок, но Катя видела, что её глаза неспокойны, словно небо перед грозой.

– Мы пользуемся любой возможностью доставить детям радость, поэтому низкий поклон вам, девушки, за ёлку. – Мягким жестом Марина Александровна взяла Катю и Машу за руки, и Маша заметила, что, несмотря на тепло в помещении, пальцы у неё прохладны и сухи. – А впрочем, я вас совсем заговорила, давайте пить чай, а потом обещанный секрет.

Чай оказался настоящим, крепким и ароматным. Катя добавила туда соли, и Марина Александровна не удивилась:

– Я тоже пью с солью, так сытнее.

– А я никак не могу привыкнуть, – сокрушённо вздохнула Маша. Её лицо выразило такую горечь, что Катя не удержалась и протянула ей сэкономленный кусочек сахара.

– На.

– Спасибо!

Просияв, Маша сунула сахар за щёку и с полным ртом пробубнила:

– Марина Александровна, вы обещали нам показать секрет.

– Ой, девочки, наш секрет – это такое чудо, такое чудо! Когда нам его привезли, я даже заплакала. – Вскочив как молоденькая, Марина Александровна провела Катю и Машу в тесную кладовку, зажгла свечу и торжественно указала на пару ящиков. – Смотрите, мандарины. Настоящие мандарины! Представляете, в подарок каждому ребёнку на Новый год будет по мандаринке.

Доски верхнего ящика были расщеплены на осколки, а по борту ящика тянулась надпись химическим карандашом: «Подарок ленинградским детям из Грузии».

Катя глубоко вздохнула. Запах мандаринов кружил голову забытой сказкой, ёлкой и почему-то Сергеем. Наверное, потому, что когда она его видела, душа наполнялась счастьем. Глядя на комочки южного солнышка, грудой ссыпанные в разбитые ящики, Катя внезапно подумала: «А вдруг эти мандарины вёз Сергей?»

И от этой мысли ей стало светло и радостно.

* * *

Когда Сергей, забежав домой на пять минут, хлопнул дверью, Варвара Николаевна подошла к окну, чтобы посмотреть, как он проходит через двор. Шагая между сугробов к своей полуторке, он выглядел маленьким и худеньким, как подросток. Кормилец!

Плотнее запахнув потёртую телогрейку на заячьей подстёжке, Варвара Николаевна оглянулась на стол, где сын оставил два пластика подсолнечного жмыха, аптечный пузырёк подсолнечного масла и немного урюка в цветастом кисете. Он объяснил, что мог бы привозить больше – магазины в Кобоне работали, но перед каждым рейсом машину досматривали, предупреждая спекуляцию. За спекуляцию или малейшее воровство – сразу расстрел. Чтобы привезти родным хоть крошку еды, каждый хитрил как умел.

Выкладывая продукты, Сергей сказал:

– Мама, урюк тебе передал мой друг Левон из Армении, родные ему посылку прислали.