Палец двинулся по верху таблицы. Круг в квадрате. Круг в пятиугольнике. Круг в треугольнике. Круг в круге. Глаз…

Я пробежался пальцем по геометрическим фигурам до самого конца — глаз в треугольнике. А вот под ним значков не было.

Некая догадка смутно забилась в мыслях. Здесь наверняка скрыт тот самый смысл, который увидел Тинаш. Все эти знаки что-то объединяло…

Белиар захохотал.

— Демон, какого хрена? — возмутился я, — Ты что-то знаешь?

«Нет, что ты. Ты действительно раскрыл тайну мироздания.»

— Выгоню, Беляшик.

Демон рыкнул — это прозвище его бесило.

«Игра это карточная», — уже без веселья отозвался он.

Я по-новому посмотрел на таблицу. Теперь всё ясно. Просто список мастей, и значение каждой карты в колоде.

— Что за игра?

«Везде по-разному называется, у нас в Тенебре „поднёбная семиступка“. А здесь…» — Белиар задумчиво замолчал, — «Слушай, по-моему, „нулячья семиступка“.»

— Сколько нахожусь в Инфериоре, ни разу о ней не слышал.

«Ну, каждый уважающий себя приор следит, чтобы в его землях в это не играли. Считается страшным грехом, что кидаешь небесные карты вместе с земными.»

Я поскрёб подбородок. Ну не мог Тинаш просто так с собой таскать этот свиток.

— А правила можешь мне объяснить?

«Долго рассказывать, тем более у нас в Тенебре мастей побольше. Сейчас попробую кое-что показать…»

Демон попытался что-то сделать, но я ничего не ощущал.

«Да твою человечью мать, поднёбыш. Давай уже свалим из этого храма, я тебе даже мысли передать не могу.»

Вздохнув, я пробежался глазами ещё по паре свитков. И понял, что это пентаграммы. Одна была хорошо знакома — меня в таком магическом узоре только держали в углу.

Он и до сих пор там, хотя Инфериор потихоньку забирал кровь. Рисунок в углу храма был уже бледным.

«Ага, причём это рассчитано именно на частицу Абсолюта.»

А вот ещё один свиток с пентаграммой был не знаком.

«Знаешь, я сам впервые это вижу. Надо пробовать, поднёбыш.»

— Ага, сейчас, — усмехнулся я, — Вернём тебе тело и на нём попробуем.

Я закинул сумку на плечо, осмотрелся ещё раз в храме. Демон напомнил мне про свиток, валяющийся возле расколотого алтаря. Та самая схема, которая позволила привязать его душу к моей. На листе до сих пор ещё были мои кровавые отпечатки.

Сумка оттягивала плечо, ноги еле волокли меня, но я поковылял к выходу. Наконец, оказавшись снаружи, я подставил лицо ледяному ветру.

Солнце было ещё высоко, но уверенно клонилось к вечеру. Хильда, Фолки и Арне терпеливо сидели на нижних ступеньках. Я спустился к ним, осторожно ступая по ступеням.

Всё-таки, как я устал возиться с этой Просветлённой.

— Ну что? — спросила Волчица, вставая и протягивая мне меч Безликого, который я оставил у Фолки.

Я принял клинок и похлопал по сумке.

— Здесь нам делать больше нечего.

— Марк, нужно дальше думать, что делать.

— Да, знаю.

— Эээ… — неуверенно протянул Фолки.

Он смотрел на меня во все глаза, потом переглянулся с другими зверями. Через секунду его беспокойство передалось остальным.

«Твою же поднебятину, Марк!»

Неужели я что-то забыл?

Я оглядел себя — порванный чешуйчатый доспех, поверх намотаны всякие обрывки ткани, чтобы не замёрзнуть. Надо бы разобраться со всем этим, и одеться нормально.

У меня прошли мурашки по коже от предчувствия.