— Ясно, мастер зверь.

Мы бежали еще некоторое время молча, но потом Фолки все же заговорил.

— Если тебя вытащил шпион великого прецептора, это все объясняет. Третья мера, говорят, может многое. Но неужели послали шпионить человека? Его бы почуяли оракулы.

Фолки обернулся, чуть снизив скорость, и некоторое время смотрел назад. Потом тронул меня за плечо, сделав знак спускаться в низину.

— Погоня уже здесь.

— Но откуда они знают, что это мы были?

— Не знают, а подозревают.

Мы сбежали вниз, и теперь нас с двух сторон прикрывали горбы холмов. Чуть успокоившись, Фолки сказал, что мой рассказ теперь все для него прояснил.

Пока я сидел в подвале особняка Хильды, а потом лез с Хаконом по тайному проходу, помощник Хильды прошвырнулся по Вольфграду, разведав обстановку.

Альфа с гостями в отъезде, в городе заправляет старик Рульф. После событий в особняке глава Совета отдал приказ искать сильного стихийника земли. И почему-то именно меня, примала Хильды.

— Эта ловушка наверняка подала какой-то сигнал, — сказал Фолки, — Маги умеют такое.

А ведь Волчица вечером специально прогулялась по Вольфграду, чтобы как можно больше зверей видело, что она уходит из города со своим прималом.

Но хитрый старик был слишком подозрителен и решил воспользоваться моментом.

— Мастер Хакон сказал, что оракулы точат на тебя зуб, — усмехнулся Фолки.

— Что я сделал-то? — наивно спросил я.

— Не ты, а Лунный Свет. Наш клан слишком часто говорит «слово», которое не нравится Совету. То есть, Рульфу.

Понятно. Я просто неудачно попал под каток со своими талантами.

Если бы нас поймали возле дома Полуночников, мне бы была крышка. Если бы поймали в особняке Хильды или Лунного Света, не убили бы сразу, но под шумок вполне возможно.

А если меня найдут далеко в отъезде с Хильдой, то у нас все карты крыты. Мы не при делах.

Вот такая средневековая бюрократия…

— Хильда, как твоя хозяйка, имеет право защищать тебя с оружием в руках. И она будет права.

Меня немного согрели эти слова, но я предпочел бы защищаться сам. Ну, если были шансы выиграть.

— Но я же примал. Разве можно вот так? — возмутился я, — Подозревают какого-то стихийника земли, а убьют меня…

Фолки громко захохотал:

— Спика, ты всего лишь сраный первушник.

Он заметил, что я стиснул зубы при этих словах, и хлопнул меня по плечу.

— На арене ты, пока бьешься, примал. Там закон. А ночью и без охраны лишняя заноза в заднице у врагов. Так понятнее?

Мне пришлось кивнуть. Теперь стало ясно. Идея с прималами пыталась придать какую-то цивилизованность отношениям между кланами зверей, но, по сути, все так и сводилось к тайной грызне. Кто смог ударить в спину, тот и прав.

Дорогу впереди вдруг прорезал широкий овраг. Фолки указал в сторону, мы пробежали около десятка метров, и нашелся спуск вниз.

Крутая узкая тропка переломала бы мне ноги, но дар Скорпионов хранил лучше всякого оберега. В одном месте, когда мы уже спрыгивали на дно узкого оврага, я даже успел протянуть копье споткнувшемуся Фолки.

Зверь споткнулся не просто так.

— Догнал, — выругался он и взглянул наверх, — Зверь.

Я никого не увидел, но опасность ощутил. Левое плечо почуяло, что сейчас будет прострелено, и я скользнул в сторону. Просвистела стрела.

— Дерьмо нулячье, — Фолки пихнул меня в спину, и ткнул пальцем в сторону, — Туда.

Внизу было так узко, что в некоторых местах можно протянуть руки и коснуться обоих склонов. Впереди склон оврага был отвесным, и нависал над тропкой подобно балкону.