— Совершенно, Джемми, и тебе лучше не ходить туда сегодня. Все уже закончилось, и все очень устали и заняты. Ты можешь сходить туда завтра и посмотреть, что случилось.

Он наклонился и потянул носом воздух, пока она поднималась на последние ступеньки.

— Ты здорово пропахла дымом. Страшно было, Лори? Расскажи мне. Папа не пустил меня, когда пришел к бабушке. Она сказала, что это меня слишком перевозбудит. Но мне нравится возбуждение.

— Конечно, — сказала Лора, — всем мальчикам нравится, даже когда им это вредно. Но сейчас мне необходима теплая ванна, а потом я хочу полежать немного, Джемми. Я так устала, и у меня болит голова. Завтра я тебе все расскажу, обещаю.

Просьбы о сочувствии всегда доходили до него, и Джемми не стал дальше упрашивать. Лора разделась и вымылась с головы до ног. Потом до яркого блеска расчесала свои длинные волосы и сильно растерла голову полотенцем, стремясь избавиться от тошнотворного запаха дыма. Потом она закрыла ставни и легла, обессиленная.

Едва ли бывает в жизни момент приятнее, утомленно думала она, чем первое соприкосновение усталого тела с мягкостью постели, момент расслабления ума и тела, момент мгновенного засыпания.

Какое-то время в голове проносилась мешанина событий дня. Потом пришел глубокий сон и смыл бессмысленную череду. Она долго спала глубоким сном. Но когда сознание начало пробуждаться, она ощутила ход времени. Подняв отяжелевшие веки, она обнаружила, что в комнате темно и только слабый лунный свет серебрит щели ставен. Она проспала до ночи.

Лора поморгала, чтобы сбросить тяжесть с глаз, и постепенно они привыкли к мраку. В комнате что-то изменилось, что-то было не как обычно. Она повернулась на бок, чтобы получше рассмотреть что-то, темневшее недалеко от кровати. Скрипнуло кресло-качалка, и она окончательно проснулась. Кто-то был в кресле, ждал ее пробуждения.

— Джемми? — тихо окликнула она. Фигура в кресле пошевелилась.

— Не Джемми, — отозвался Уэйд.

Он подошел к ее туалетному столику за свечой, она зажмурилась от яркого света. Когда она открыла глаза, Уэйд уже вернулся в свое кресло и тихонько покачивался.

Пламя свечи освещало только маленький круг у него за спиной, фигура оставалась в тени, выступая слабыми контурами, лица не было видно. Бессмысленное волнение прошло. Сейчас она была спокойна, и был мир.

«Он мой муж, — думала она. — Я не хочу сердиться на него или жалеть его, или обвинять. Я хочу только научиться любить его».

Эта мысль была настолько необычной, что изумила Лору. Странно, в ней не было измены старой любви. Девушка, которой она была в прошлом, всегда будет принадлежать Мартину. Но та девушка была коконом, из которого вырос кто-то новый, и это новое существо было одиноко и жаждало любви. Тем не менее, желание любви не было еще любовью, думала она печально, но оно увеличивало ее нежность к Уэйду.

— Почему ты остался у меня? Почему ждал моего пробуждения?

— Мне было одиноко, — просто ответил он. — Я хотел быть рядом с тобой.

Лору тронул ответ Уэйда. Ей хотелось подойти к нему легко и естественно, как положено жене к мужу: обнять его и прижаться к его губам в этой новой нежности. Но ее сдерживали робость и неуверенность. Ей нельзя поддаваться предательскому притворству, когда она так мало может честно отдать.

Она поднялась на локте.

— Который час?

— Около полуночи, — сказал он. — Лора…

В его голосе была теплота, нежность, почти любовь. Лора быстро увела разговор в сторону. Они оба не были готовы. Нежности недостаточно.