Она была уже в постели, когда услышала на лестнице шаги Уэйда. Он все еще останавливался при каждом шаге наверх, но теперь он двигался увереннее и все меньше зависел от трости. Может быть, хромота останется навсегда, но теперь было ясно, что он сможет передвигаться с некоторой легкостью.

Он больше не приходил к ней в комнату поговорить, когда его что-то беспокоило или он был в приподнятом настроении, что случалось раньше. Он не был здесь с той ночи, когда они вместе спустились на кухню и смотрели на луну, стоя у задней двери, и ощущали биение весеннего пульса в воздухе. Ей хотелось, чтобы он зашел сейчас и рассказал о причине визита Мюррея Норвуда, но она услышала его удаляющиеся шаги и поняла, что он не придет.

Лора все больше беспокоилась из-за его скрытности относительно своих занятий. И кроме того, его отдаление причинило ей некоторую боль. Вначале он гораздо больше держался за нее, чем сейчас. И хотя она хотела, чтобы он обрел независимость, сопротивлялась и негодовала по поводу того, что он пытался в ней найти замену Вирджинии, сейчас ей хотелось, чтобы дружба, казалось, возникшая между ними, не исчезла. Она никак не могла понять, что произошло, что помогло этой дружбе исчезнуть.

В субботу утром она стала ломать голову, как начать с Уэйдом разговор о верхней гостиной. Правда, он все еще казался занятым своими делами и озабоченным — так было все время после визита Мюррея Норвуда. Он с интересом следил за тем, что пишут в газетах о дальнейшем развитии дела Вэлэндигэма. Правительство все еще было в опасном положении; в Дейтон-Сити были беспорядки, и возмущенные медноголовые подожгли редакцию одной газеты. Уэйд почти каждый день уходил из дому по какому-нибудь таинственному делу и часто по вечерам работал в библиотеке. Но все-таки она считала, что может попробовать спросить его о комнате.

За завтраком, однако, между Уэйдом и его матерью произошел спор. Миссис Тайлер прямо потребовала, чтобы он рассказал ей о своих делах. Уэйд ответил, что она узнает об этом в свое время.

Тогда она пошла в атаку с другой стороны.

— Ты быстро набираешься сил, — сказала она. — Ты теперь передвигаешься без особого труда. И, очевидно, раз или два в неделю бываешь в Нью-Йорке. Время принять решение относительно банка, и ты должен сейчас же сообщить мне, когда ты планируешь приступить к работе. Мистер Найлз спрашивал меня об этом не далее как вчера. На этот раз Уэйд не колебался.

— Я не вернусь в банк, — спокойно сказал он.

Миссис Тайлер издала знакомый сдавленный звук горлом, но Уэйд не устремился к ней с тревогой, и, поймав на себе заинтересованный, ждущий взгляд Лоры, старая леди возобновила атаку.

— Значит, такова награда за преданность? Вот что я получаю?

Уэйд оттолкнул свой стул от стола, извинился и вышел из комнаты.

Миссис Тайлер в отчаянии смотрела ему вслед.

— Всю жизнь я жила ради него, — сказала она Лоре. — Я посвятила себя ему.

— Я не уверена, что у кого-либо из нас есть право жертвовать своей жизнью ради кого бы то ни было, — мягко возразила Лора.

— Так, вы оба испортили мне завтрак, — отрезала старая леди. — Пожалуйста, немедленно отвезите меня в мою гостиную.

Так как камины не топились, все двери были открыты, и миссис Тайлер сама могла бы катить свое кресло куда хотела, но Лора сделал знак Джемми, и он встал со стула и увез бабушку в другую комнату. В столовую он не вернулся, и Лора доедала свой завтрак в задумчивом одиночестве.

Позже Уэйд вышел из библиотеки в таком хорошем расположении духа, какого у него не было уже давно. Лора охотилась за сорняками и одуванчиками, а он грелся на солнышке, время от времени с улыбкой поглядывая на свою мать, сидевшую у открытого окна.