— Так оно и есть, моя дорогая миссис Тайлер. О чем еще вы с Морган говорили, когда вопрос о щенке был решен?

Это его не касалось, но она хотела задать еще несколько вопросов.

— Мы говорили о войне, о том, как остановить ее. Вы думаете, есть способ?

— Конечно, есть. Выиграть ее как можно быстрее. Но после Фредериксберга победа кажется сомнительной.

— Нет, — сказала она, покачивая головой. — Я имела в виду не сражения. Я думаю о каком-нибудь мирном пути.

Одно колесо провалилось в глубокую колею, и ее бросило на спутника. Он удержал ее одной рукой, но в его прикосновении не было мягкости.

— Какой же мирный путь вы бы предложили?

— Я не знаю. Нет ли здесь на Севере людей, которые не хотят войны и не прочь прекратить ее? Людей, возможно, обладающих властью и политическим влиянием?

— Это Морган внушила вам такую мысль?

Слова Морган в свое время казались достаточно невинными, и Лоре не хотелось впутывать ее.

— Об этом мы часто говорили с отцом, — правдиво ответила она. — Он полагал, что войны можно было избежать. Он всегда считал, что ее надо прекратить.

— Возможно, ее можно было избежать, если бы на высоких постах не было так много дураков. Дураков и слабаков. Я не имею в виду Линкольна, хотя считаю, что он слишком долго медлил, прежде чем действовать. Но задний ум всегда легче, чем предвидение. Войну можно было не допускать, но ее невозможно остановить. Без победы — победы Соединенных Штатов.

— Люди Юга очень отважны, — сказала Лора, — они прекрасные бойцы.

— Юг напоминает мальчика, выросшего из своих штанишек. — Адам поторопил лошадь, подхлестнув ее вожжами. — Думаете, я не слышал хвастливой болтовни, пока был в Либби? У Юга нет ни людей, ни силы, ни денег, чтобы побить нас в конечном счете. Но я скажу вам, что есть у Юга и чего так страшно не хватает Северу. У него есть воля к победе. И этого достаточно, чтобы лишить сна любого думающего северянина.

— Вот и Бей-стрит! — закричал из повозки Темпл, и все три мальчика встали, чтобы посмотреть на вереницу зданий, банков и магазинов на оживленной улице.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, — сказала Лора.

— Несколько месяцев северяне сражались, как одержимые, — ответил Адам. — Потом они охладели и потеряли интерес. Они не вкладывают душу в эту борьбу. У них нет конкретной цели, как у южан. Ваш южный солдат идет, чтобы спасти свой дом, мать, любимую — так он думает — не говоря уже о сохранении своих сентиментальных идеалов, связанных с этой частью земли, которую он считает своей страной. А здесь война едва коснулась людей.

— Она коснулась Уэйда, — напомнила Лора.

— Да, мужчин, участвовавших в сражениях. Но остальные так и не поднялись. Север произносит банальные фразы о спасении Соединенных Штатов, но сейчас в этих словах нет души. Более того, зная Уэйда, я сомневаюсь, чтобы даже участие в битве превратило его в сторонника этой войны.

— Я рада, — горячо сказала Лора. — Я не хотела бы, чтобы он был похож на…

— На меня? — Адам рассмеялся так громко, что Эдди и Темпл выглянули из повозки и потребовали, чтобы им рассказали, что случилось смешного.

Он не ответил им, а показал вперед:

— Вот ваши рождественские елки. Обычай входит в моду, так что нам не нужно самим идти в лес выбирать их, как было, когда я был мальчиком.

Движение на Бей-стрит было оживленное, проезжали телеги и экипажи, иногда конные офицеры, проходили солдаты. Дальше лежал залив, сегодня утром молочно-стального цвета с белыми шапочками на гребнях волн.