— Можно подумать, небеса рухнули, — брюзгливо проворчала миссис Тайлер, когда Уэйд вышел. — У молодых совсем нет чувства меры.

Лора вытерла глаза, Джемми с несчастным видом смотрел на нее, желая утешить и не зная как.

— Я все равно считаю, что ты выглядишь прекрасно, — сказал он.

— И я полагаю, именно ты авторитет по части дамской моды, — пробрюзжала его бабка.

— Я просто знаю, что она выглядит прелестно, — спокойно ответил Джемми.

Они услышали, что Уэйд с остановками возвращается вниз по лестнице, и Джемми побежал открыть ему дверь. Лора не подняла глаз, когда он вошел. Она прижала его платок к глазам, стараясь удержать слезы.

— Посмотри сюда, — ласково сказал Уэйд. — Если ты сможешь надеть это…

Тогда она взглянула и увидела, что на свободной от костыля руке он держит великолепное платье из бледно-зеленой парчовой тафты. Даже переброшенное через руку в сложенном виде, оно дышало совершенством каждого аккуратного шва, драпировки и тяжелого каскада бледных кружев.

— Это платье моей мамы! — выкрикнул Джемми. Уэйд не обратил на него внимания.

— Оно из Парижа, Лора. Примерь его. Лора быстро отвела взгляд от платья.

— Я никогда не могла носить зеленое. Я выгляжу в нем бледно-желтой.

— По крайней мере, ты не будешь выглядеть старомодной, — сказала миссис Тайлер. — Ты, конечно, слишком худа для него, но пойди надень его, и довольно глупостей. Ты ведь хотела поехать на вечер?

Лора знала, что не может сказать, что уже не хочет ехать, не хочет, если для этого она должна надеть платье Вирджинии. Она не могла сказать, что все испорчено, что она хотела поехать, будучи самой собой, в платье, которое ей шло и было ее собственным. Такие противоречивые и сложные чувства невозможно было объяснить простыми словами. Обессиленная, она поднялась со стула. Джемми преградил ей путь.

— Ты не можешь носить платье моей мамы! Ты не моя мама. Я не позволю тебе надеть его!

Его бабка приказала ему замолчать.

— Этого достаточно, молодой человек. Немедленно отправляйся в свою комнату.

Лора не сумела заставить себя прийти Джемми на помощь. Она подошла к мужу и взяла с его руки зеленое платье. Как только она прикоснулась к нему, Джемми бросился вон и с грохотом поднялся по лестнице. Они слышали, как громко хлопнула вдали дверь в его комнату, и миссис Тайлер покачала головой.

— Мальчик становится неуправляемым. Ты портишь его, Лора.

Лора не ответила. Она вышла с платьем в коридор, пошла вверх по лестнице. Когда она очутилась в своей комнате, пальцы ее рванули крючки, которые она с такой любовью пришивала к гранатовому корсажу. Она лихорадочно стянула платье, и оно яркой грудой упало на пол. Теперь это годится только на тряпки. Она никогда не наденет его снова.

Зеленое платье цеплялось за локоны, когда Лора натягивала его через голову, но она этого не замечала. Ничто не казалось важным и даже реальным. Она двигалась безразлично, как кукла. У платья были крошечные рукава-крылышки и очень глубокий вырез. Плечи и грудь над краем корсажа были белее, чем руки и лицо, еще хранившие следы загара. Перед тем, как спуститься вниз, пальцы ее тронули гранаты на шее. Они были твердыми на ощупь, и при прикосновении к ним к Лоре вернулась воля к действию.

Она не снимет гранатовую нить. В камнях было что-то от нее самой, и они будут сегодня на ней.

В коридоре она подумала было заглянуть в комнату Джемми, но в этом платье не осмелилась. Завтра будет время поговорить с ним, попытаться объяснить ему, что она не захватывала место его матери, надев сегодня это платьев.