Мистер Морланд. Через десять минут, или около того. Ты переслала ему телеграмму?

Миссис Морланд. Нет, я подумала, что он получит ее раньше, если я оставлю телеграмму здесь.

Мистер Морланд. И верно. (Мистер Морланд подсаживается к жене на диван; она видит, что муж чем-то обеспокоен.)

Миссис Морланд. Что такое, дорогой?

Мистер Морланд. Боюсь, я поступил с яблоней как-то не подумав, Фанни. Я тебя обидел.

Миссис Морланд (бодро). Что за чепуха. Еще трубку, Джеймс?

Мистер Морланд (упрямо). Не нужна мне трубка. Настоящим обязуюсь не курить неделю, в наказание самому себе. (Он слегка выпячивает грудь.)

Миссис Морланд. Ты об этом очень скоро пожалеешь.

Мистер Морланд (принимая обычный вид). Почему у меня не разбилось сердце? Не будь я бесчувственным чурбаном, оно бы непременно разбилось двадцать пять лет назад, точно так же, как твое.

Миссис Морланд. Мое сердце не разбилось, милый.

Мистер Морланд. Разбилось в некотором роде. Что до меня, тогда я думал, что никогда уже не смогу поднять головы; однако во мне и по сей день слишком много от старика Адама. Я езжу верхом, охочусь и смеюсь, выношу торжественные решения в суде и прерву каюсь со стариной Джорджем, словно ничего особенного со мной не произошло. Теперь я уже совсем не думаю об острове; сдается мне, я вполне смог бы поехать туда порыбачить. (Мистер Морланс обнаруживает, что, несмотря на торжественное обязательство, рук его машинально тянется к кисету с табаком.) Видишь, что я делав (Он отбрасывает кисет в сторону, словно кисет всему виной.) Я человек самовлюбленный. Представляешь, Фанни, я ведь даже подумывал, а не обзавестись ли мне новым фраком?

Миссис Морланд (подбирая кисет). А почему бы и нет?

Мистер Морланд. В моем-то возрасте! Фанни, вот что следует высечь на моем могильном камне: «Несмотря на пережитые несчастья, он до самого конца оставался неисправимым весельчаком».

Миссис Морланд. Пожалуй, Джеймс, такая эпитафия сделала бы честь любому мужчине, пережившему столько же, сколько ты. Лучший способ ободрить молодых — это уметь сказать им, что счастье прорывается сквозь любые заслоны. (Миссис Морланд вкладывает мужу в рот трубку, что до сих пор набивала.)

Мистер Морланд. Если я закурю, Фанни, я стану презирать себя еще больше чем прежде.

Миссис Морланд. Ну, ради меня.

Мистер Морланд (в то время как она подносит спичку). Неловко я себя чувствую, право же, неловко. (Под влиянием счастливой мысли.) По крайней мере, фрака я не закажу.

Миссис Морланд. Твой старый фрак уже лоснится, словно зеркало.

Мистер Морланд. Вот именно! Я думал только о френче, не более. Сейчас все, похоже, носят клинообразные жилеты…

Миссис Морланд. А брюки будут с галуном?

Мистер Морланд. Я вот думаю, а стоит? Видишь ли… Ох, Фанни, да ты просто мне потакаешь!

Миссис Морланд. Ничего подобного. Что же до старины Адама в тебе, дорогой мой Адам, во мне тоже осталось кое-что от старушки Евы. Взять хоть нашу поездку в Швейцарию вместе с Саймоном два года назад — да я наслаждалась каждой минутой! А наши карточные игры здесь, в кругу друзей; ну, кто там больше всех шумит, как не я? Вспомни, как я опекаю молодых девушек, поддразниваю их, хохочу вместе с ними — так, словно у меня самой никогда не было дочери…

Мистер Морланд. И твое веселье — не сплошное притворство?

Миссис Морланд. Конечно, нет; я прошла через долину теней, дорогой, но с благодарностью могу сказать, что снова вышла на солнечный свет. (Чуть дрогнувшим голосом.) Полагаю, это к лучшему: по мере того, как минуют годы, мертвые отступают от нас все дальше и дальше.

Мистер Морланд. Некоторые уверяют, что это не так.