Одумайся, зачем смешить окружающих и позорить родных?

— Я так решила, я так хочу.

Развода ты тоже хотела. И как тебе? Нравится?

— В прошлом, все в прошлом. — Шагнула к отражению и поцеловала холодную поверхность зеркала:

— Что бы ты ни сказала и ни сделала, я люблю тебя.

Нужно говорить не «тебя» а «себя», перекривил голос.

— Знаю. Буду работать над этим.

С завтрашнего дня начну новую жизнь, и выполню прописанный мною план.

Пункт 1: уйти с опостылевшей работы

Стоя под кабинетом нашего директора с улыбкой вспомнила, как пришла в школу устраиваться на стажировку. Студентка третьего курса довольная и счастливая — меня допустят к детям!

Ах! Каким красивым был наш директор Вячеслав Николаевич. Возможно, глядя на высокого брюнета со смеющимися зелеными глазами, доброй улыбкой и кошачьей походкой, я и подалась в учителя. Все же филологу и любителю книг была дорога и в редакторы, и в писатели, корректоры, критики да куда угодно, только выбери. А я оказалась тут перед дверьми обители улыбающегося Бога. Обитые красным кожзаменителем они были чем-то сродни вратам в рай, или я мечтательная дурашка такими их представляла из-за благоговения перед директором.

Он был и остается приятным галантным мужчиной, поправился за эти годы, слегка полысел, но даже золотые зубы его не портят. А ведь дело было не в директоре.

И вот сейчас меня накрыло тягостное осознание — я держалась за работу зря, следовало уйти раньше. Когда моя инициатива угасла, а вместе с ней и отклик учеников, когда перестали радовать дети, а ошибки в их сочинениях веселить. Еще тогда — три года назад, когда бывший муж женился на одной из моих выпускниц. Но я осталась…

Что ж исправлю эту оплошность сейчас. Постучалась и вошла. Произнеся слова приветствия, положила на его стол два листа.

— Что это?

— Мое заявление об увольнении. Через месяц я освобождаю должность. Подпишите здесь и здесь. — Указала я.

— Татьяна Сергеевна… — взглянув на меня, тут же сменил обращение и улыбнулся.

— Танечка, я не могу вас отпустить.

— Почему?

— Во-первых: как мы без вас, мы с вами не один год вместе. Во-вторых: ваша работа нужна детям…

— А что-нибудь не давящее на жалость и осознание никчемности есть?

От директора последовал еще один взгляд на меня, а далее и смена тактики и формы обращения:

— Таня. Сейчас период отпусков, я предлагаю вам уехать летом из нашего городка. Отдохнуть, на ту же дачу хотя бы…

— Дача у меня под окном — десять соток. Далеко ехать не придется. О странах зарубежья думать тоже не стоит, мои отпускные, зарплата и две проданные почки их не окупят.

Нахмурился. Гляжу на него и понимаю, не отпустит без проволочек. А жаль.

Но нехватка штата учителей и квалифицированных работников школы — это не мои проблемы и они никогда не были моими, это его проблемы, вот пусть сам их и решает. Я ухожу. Что там, в мужской психологии говорят? Что они до ужаса боятся трех простых слов, да? Прекрасно, если будет упираться, использую их.

— Подумайте еще, — с другой стороны начал подбираться директор. — Возможно, вы так хотите добиться прибавки к заработной плате. Я понимаю ставки у нас не высокие…

— Ставки такие чтобы прожить до завтра, не думая, зачем живешь.

— Татьяна, но я вас не нагружал!

— Да…? Всего две ставки и тридцать четыре часа в неделю плюс дополнительные уроки с отстающими. — И как я копытца не откинула?

— Вы могли брать за это деньги.