|
Проблемы с гройским тоже можно списать на травму. Надеюсь. Род Грызловых входил в "большую дюжину", что можно приблизительно приравнять к Высоким кланам Вайса. И в последние месяцы у них, то есть теперь у нас, шла ожесточенная борьба с родом Красноводских. Ох, как бы не запутаться в этих мозголомных гройских именах и фамилиях. Гройцы еще использовали повсеместно второе имя, переходящее от имени отца. Например, мое полное звучало как Думитрий Арканьевич Грызлов. Язык прикусишь выговаривать. Придется уповать на то, что тело и разум помнит родную речь, и мой вайский акцент не пробьется наружу.
В ауре Думитрия оставалось всего четырнадцать потрепанных сот Средоточия, поэтому остальное я спрятал. Из его разума удалось узнать, что он был кем-то вроде скрытного диверсанта с развитыми маскировочными оболочками и Сэнсом. Наносил точечные удары будучи невидимым и быстро отступал. Всего имел раньше около сотни резерва. В последней их вылазке что-то пошло не так, и их накрыли, взяв в плен. Детали размывались, дальнейшее также оставалось в тумане. Вроде бы Грызловы выкупили покалеченных членов своего клана из плена Красноводских и отвезли к себе, хотя уверенности во мне не было на этот счет. Помещение, где содержали Думитрия, было обставлено более чем аскетично. Настроив зрение, я заметил толстые решетки на окнах. Больше напоминало камеру пленных, а не больничное крыло. Неподалеку на такой же койке валялся еще один пострадавший, безучастно глядя куда-то в потолок. Приятель Думитрия – Василь. В отличие от владельца тела он принадлежал к так называемому младшему роду, который имел меньше прав и привилегий. Я потихоньку разминал мышцы, фокусировал зрение, слух и осязание. Утро подкралось незаметно. Первые лучи солнца проникли сквозь окошко, ласково коснувшись моего нового лица. Восхитительные ощущения! Только промаявшись несколько месяцев в эфирной форме начинаешь ценить жизнь в нормальном теле. Когда я выбрался из постели и осторожно ковылял по помещению, к нам пришли двое эсперов. Память подсказала, что оба они из старшего рода. Выглядели они как-то… сурово, что ли. На лице отца Ренника Кински можно было увидеть сострадание и беспокойство за судьбу сына, эта же пара взирала на меня со спокойствием зауропода. Они перебросились несколькими рублеными фразами, из которых я понял не все слова: - … Думитрий пришел в себя. - Не… значения… церемония… через… часа… - Пить, - прохрипел я пересохшим горлом. - … - сказал один другому непонятное слово. Эспер с сильной чародейской аурой достал какую-то миску со стола и наполнил ее материализованной водой. Очевидно, чародей не из последних, раз ему доступна полная материализация эфира. Миска выглядела неказисто, но пить хотелось зверски, так что жажда победила брезгливость. Примерно полчаса нас никто не беспокоил. Я готовился к тщательному допросу с вызнаванием различных родовых подробностей. По аналогии с Тадеошем и его отцом. Однако никто меня в дальнейшем ни о чем не спрашивал и не осматривал мою ауру. Две женщины, лервы, вывели нас из помещения под руку и направили на выход из здания. - Куда? – спросил я, стараясь минимизировать вайский акцент. - Всё… порядке, - тепло ответила мне провожающая. Василь не реагировал на раздражители, однако как-то умудрялся стоять на двоих ногах. Я заметил, что для нас были приготовлены кресла на колесиках, но они не понадобились. Похоже, нас наконец переведут в настоящую лечебницу. Потому что помещение, в котором нас держали до этого, мало походило на больничные покои. На выходе из здания стояло нечто, напоминающее по эфирному свечению определитель, но на него никто не обратил внимания. Похоже, внедрение на Гройскад пройдет намного легче, чем ожидалось. На центральной дорожке сателлита собралась внушительная группа людей. Тут были простые лервы-крестьяне, придомовые слуги, члены младшего и старшего родов. |
