— Кем вы были в войсках?

— Адъютантом командира эскадрона...

На самом деле он сказал нечто иное, но я понял на свой манер и ответ меня удовлетворил.

— У меня эскадронов нет, но толковый командир гарнизона мне нужен.

Дуглас был, без дураков, красивым молодым мужчиной. Даже сейчас, вымотанный, измученный, он не терял своего стержня.

— Если ваши приказы, барон, не пойдут вразрез с моими представлениями о чести, мой клинок к вашим услугам.

— Если в ваши понятия о чести входит идея защищать и оберегать своих людей, мы отлично сработаемся, Дуглас.

Дворянин удивился, но кивнул.

— Тогда размещайтесь и отдыхайте. Как будете готовы — я начну вводить вас в курс дела.

Не могу сказать, что я был прямо счастлив принимать какого-то непонятного дворянина на службу, но толковые подчинённые мне действительно требовались.

Дуглас был готов приступать уже на следующий день. Мужчина всё ещё выглядел бледным и болезненным, да и к тому, что видел вокруг, относился с осторожностью и подозрением. Я ожидал каких-нибудь возмущений или просто едких комментариев о том, что у нас здесь всё неправильно устроено, но нет. Дуглас внимательно меня слушал, задавал иногда уточняющие вопросы, удивлялся и впечатлялся, но никак не комментировал. Я показал ему скелетов, эльфов, детишек-дикарей, наш общий быт, и...

И осознал, что я не очень умный человек. В смысле Лич. Потому что, взглянув со стороны на своё хозяйство, понял: я в некоторой степени занимаюсь ерундой. По отдельности всё хорошо, но вот если обратить внимание на всю картину в целом... Ведь я в масштабе одной крепости строю постиндустриальное общество. Звучит странно, но факт. Производство пищи практически полностью держится на скелетах, считай — машинах. То есть рабочая сила, которой не надо платить. Да, есть пара «агрономов», но они выступают не в роли чернорабочих, а в роли высококвалифицированных инженеров. Та же ситуация на производстве текстиля и в кузнечном деле, там люди выступают инженерами, а не рабочими. Шахты вообще без людей работают. И всё бы отлично, но я остановился на полпути. Людей с земли поднял, сняв обязанность пахать, как проклятые, а новой работы не дал. Кому-то работа нашлась, но бывшие крестьяне занимались ерундой, потому что их умения лежали в парадигме старого устройства общества, в новом им не находилось места.

Я не просто крестьян в город переселил и заставил на заводе работать. Я их перетащил в город информационного века, где большая часть людей задействована в сфере обслуживания.

Эту мысль следовало хорошенько обдумать, но пока я продолжал разговор с Дугласом. Несостоявшийся барон, насколько я могу судить, заинтересовался и свои задачи понял. Даже своих людей быстро нашёл, куда и как пристроить, нескольких сразу отрекомендовав в мою школу для дикарей. Однако возникла проблемка с сёстрами.

— Я хотел бы для них лучшей жизни, — честно признался Дуглас, сидя на табурете, что иногда использовали остроухие, когда несли дозорную службу.

У них это было не постоянное явление, а наказание за провинность.

— Что вы понимаете под лучшей жизнью, Дуглас?

Он немного подумал, вздохнув.

— Раньше я бы сказал, что должен подыскать им достойную партию и выдать замуж.

— Боюсь, это мало возможно в наших условиях.

Я уже начал понемногу разбираться в том, как здесь устроена жизнь. Имею в виду — за пределами моей крепости и Предельного. И жизнь дворян в самых основах я познал.

— Это горькая правда, — согласился Дуглас. — Сейчас я не знаю, что ждёт моих сестёр. Самое лучшее, что я могу им дать — жизнь состоятельных мещанок, здесь, в Предельном. А это значит, что наш древний род угаснет, потеряет дворянское достоинство.