— О чем говорил мистер Триппинг?

— Не мистер Триппинг, сэр. Даллес. — Хуанг отвечала тихо, глядя в пол. — Мальчик спросил отца, правда ли, что семь или восемь лет назад мистер Триппинг участвовал в заговоре с целью убийства президента. Даллес принес с собой какие-то материалы, вырезки из газет. Он нашел информацию в Интернете.

Робелон вскочил и хлопнул ладонью по столу.

— Я протестую, Ваша Честь. Это дело никогда не рассматривалось в суде. Оно не имеет никакого отношения к настоящему процессу. Я требую исключить его из протокола.

Моффета, похоже, нисколько не затронули ни тяжесть и серьезность обвинения, ни беспокойство мальчика о темном прошлом своего отца. Гораздо больше его заинтересовала сообразительность ребенка.

— Протест отклонен. Мальчик сам сумел найти эти материалы?

Хуанг почувствовала себя уверенней.

— Да, в Интернете. Он очень способный. По результатам тестов Даллес превосходит своих сверстников. Он уже сейчас читает книги уровня колледжа.

— Значит, насчет клятвы можно не волноваться?

Ребенок десяти лет не всегда может понять смысл принесенной под присягой клятвы. Моффет был доволен, что его избавили хотя бы от этой проблемы.

— Он достаточно умен, чтобы принести клятву. Но я не уверена, что он захочет говорить правду.

— Это ставит мисс Купер в очень трудное положение, мисс Таггарт. Предположим, я разрешу вызывать ребенка для дачи показаний, а вы запретите ей говорить с ним до заседания. Допустим также, что он станет оправдывать отца, утверждая, что тот не причинил ему никакого вреда. Разумеется, я не знаю, что припасено у мисс Купер, но, предположим, ей стало известно, что показания мальчика противоречат тому, что он говорил раньше.

— Да, это возможно.

— Тогда мисс Купер зайдет в тупик. Она не может оспаривать показания своего свидетеля.

Таггарт взглянула на меня.

— Но она может объявить его свидетелем защиты.

Я встала с места.

— Я не знаю, есть ли у мисс Таггарт опыт судебной практики. Очевидно, нет. Если вы думаете, что я способна подвергнуть мальчика таким испытаниям — как эмоциональным, так и юридическим, — вам надо заново пройти курс судебной адвокатуры.

— Судья Моффет, — продолжала Таггарт, — у Даллеса Триппинга очень велик риск развития психического расстройства.

— Который я вовсе не хочу усугубить, — добавила я.

— Мисс Купер, я уже попросил вас сесть.

— Почему, мисс Таггарт?

— Существует несколько факторов риска. Прежде всего, мальчик сменил нескольких опекунов. Сначала мать, потом бабушку и теперь отца. Не говоря о мачехе. Наверно, вы не знаете, Ваша Честь, что несколько лет назад мистер Триппинг был женат второй раз, правда, недолго. Во-вторых, самоубийство родителей увеличивает суицидальные наклонности ребенка. В-третьих, тот факт, что он подвергся насилию со стороны отца, — или утверждает, что подвергся, — может сильно повлиять на психику Даллеса. Кроме того…

Таггарт примолкла, бросив взгляд на Эндрю Триппинга.

— Да? — Моффет приложил ладонь к уху.

— Я хотела сказать о диагнозе, поставленном его отцу. Мистер Триппинг шизофреник. Это значительно увеличивает риск того, что Даллес унаследует его болезнь.

Позади меня снова заскрипела вращающаяся дверь. Моффет вместе с креслом развернулся к стене и сложил кончики пальцев, пытаясь принять соломоново решение.

Я обернулась посмотреть, кто появился на этот раз. У двери стоял мужчина и оглядывался по сторонам. Его не лишенный элегантности наряд — темно-серый костюм на заказ, очки в роговой оправе, красивые запонки и мокасины с кисточками — казался не совсем уместным среди тусклой обстановки зала.