— Судья хочет, чтобы после обеда мы продолжили отбор присяжных, а завтра произнесли вступительную речь. Но какая к черту вступительная речь, если я не могу даже составить список свидетелей?

Он взял сэндвич с ростбифом и кучей приправ.

— Есть один старый приемчик, мисс Купер. Когда выступаешь первый раз, делай вид, что на руках у тебя одни шестерки. Потом встанет Робелон и начнет всех уверять, что ты в пролете. И вот тут ты достанешь из рукава нового свидетеля. Умного, обаятельного, искреннего. Ты на коне, а дело в шляпе. Триппингу конец.

— Главное, что в случае успеха мы сможем вытащить Даллеса из приюта. Подыщем ему хорошую приемную семью и проследим, чтобы его сумасшедший папаша не приближался к нему, пока мальчик не поступит в колледж. Я буду счастлива, если этим кончится.

— Вот и отлично, а пока попридержи коней и перекуси.

Я села к столу и стала ковыряться в увядшем салате из бродвейской закусочной.

— Жаль, что тебя не было в суде. Там собралась толпа адвокатов, пятеро, не считая меня. И каждый тянул оделяло на себя, хотя подозреваю, что главные схватки впереди. Еще там были двое в штатском, они заявились посреди заседания и весь день торчали в конце зала. Я понятия не имею, кто они такие, но на вид — вылитые правительственные агенты.

— Хочешь, я…

— Нет, нет. Не вмешивайся в это дело. На следующей неделе ты даешь показания в суде. Если они появятся еще раз, я попрошу заняться ими ребят из прокурорской команды.

— Думаешь, ЦРУ им все еще интересуется?

Я запросила в Управлении материалы на Триппинга, но их, естественно, здорово подчистили. Из записей следовало, что он работал там несколько лет, а с 1993 года, после взрыва бомбы у Всемирного торгового центра, выполнял секретное задание на Ближнем Востоке. Там же говорилось, что он участвовал в каком-то невразумительном заговоре против президента, по крайней мере беседовал с его участниками, но дело быстро раскрыли, и дальше разговоров оно не пошло, а потом все документы якобы пропали.

— Возможно. Иначе какой им смысл притворяться, что их не интересуют улики, которые ты нашел в его квартире после ареста?

— Ну, это обычная история. Мы тыкаем их носом в информацию, а они делают вид, что все это чепуха, лишь бы ничего не давать взамен.

В день ареста Триппинга я выписала ордер на обыск его квартиры, опираясь на сведения, которые Пэйдж Воллис сообщила мне и Мерсеру в больнице.

В тот же вечер Мерсер провел обыск.

Квартира Триппинга больше походила на казарму, чем на семейный очаг. В спальне вместо кровати на полу лежал матрас, а на кухне в углу стояла койка Даллеса. На стенах висели ятаганы, сабли, другое холодное оружие, в том числе такое, которым с одного маха можно снести человеку голову. Рядом с матрасом нашли зачехленный штык, в соседних комнатах на столах валялись охотничьи ножи.

По показаниям Воллис, Триппинг угрожал ей каким-то холодным металлическим предметом, который приставил к ее голове и сказал, что это пистолет. Самого оружия она не видела. Потом Даллес показал Мерсеру пневматический пистолет и коробку с пулями, которые лежали в гардеробе в спальне. Закон не запрещал держать дома такие вещи, если владелец не использовал их против другого человека.

По всей комнате были разбросаны книги и газеты. В гостиной возле лампы, рядом со стилетом в черных ножнах, лежали «Семь столпов мудрости», редкое издание 1926 года в кожаном переплете и с автографом Т. Э. Лоуренса. Мерсер забрал под расписку все квитанции, черновики и письма Триппинга, и мы дни напролет копались в этой писанине, пытаясь найти что-нибудь стоящее.

— Повезло так повезло, — сказал Майк Чэпмен, заходя ко мне в кабинет. — До Рождества еще уйма времени, а у меня уже готов подарок для мисс Купер.