В половине девятого мы сели ужинать, а к одиннадцати собрались ложиться спать.

— Хочешь посмотреть новости? — спросил Джейк.

— Лучше не стоит. Мерсер позвонит мне, если узнает что-нибудь о Даллесе.

Я спала урывками, думая о мальчике, о том, где он сейчас, и в шесть утра была уже на ногах. Оставив Джейка дремать в постели, я приготовила себе кофе и помучилась над кроссвордом в субботнем выпуске «Таймс», после чего переоделась в трико и собралась идти в танцкласс.

Поцеловав на прощание Джейка, я спустилась по лестнице, поймала такси и добралась до вестсайдской студии, где целый час усердно занималась разминкой и балетом. Все мои мысли сосредоточились на хореографии: растяжки и плие у станка, вольные упражнения и классические па под музыку Чайковского.

В раздевалке мы с подругами обсудили события последней недели. Две из них предложили мне пробежаться по магазинам для пополнения гардероба, еще кто-то пригласил позавтракать в уличном кафе на Мэдисон-авеню, но я отказалась. Я редко завидовала повседневной жизни знакомых, но бывали случаи, когда вокруг меня оказывалось слишком много людей, пострадавших от насилия, и тогда я прикидывала, каково это — жить так, как живет большинство из них, без тяжкого груза чужих трагедий.

Когда в начале одиннадцатого я вышла из студии, служебная машина Майка Чэпмена — старый помятый «краун-вик» черного цвета — уже стояла во втором ряду парковки у здания балетной школы. Майк жевал черствый сэндвич с яичницей, а для меня припас чашку кофе, поставив ее в чашкодержатель рядом с пассажирским креслом.

— Хочешь половину?

— Нет, спасибо. Я поела перед занятиями.

— Зато на них ты нагуляла аппетит. На, откуси. — Он сунул сэндвич мне под нос.

Я оттолкнула его руку.

— Слышал что-нибудь о Даллесе?

— Все тихо. Мерсер говорит, что все наперебой предлагают помощь. Миссис Уайкофф, твой приятель Хойт, представители школы. Прогнозы оптимистичные. Ты в курсе, что за последние два года он раз десять сбегал из дома?

— Провести ночь у приятеля в маленьком городке — это одно, а бродить по огромному Нью-Йорку — совсем другое. Особенно если ты живешь в городе только год и тебе всего десять.

— Ладно, но это не похоже на похищение, и в больницы не поступал ни один ребенок с травмами. Так что выброси черные мысли из своей дурной головы, — сказал Майк.

В одной руке он держал сэндвич, а другой вел машину, направляясь вверх по Амстердам-авеню.

Майк припарковал машину рядом с домом Маккуин Рэнсом. Начальник полиции прислал сотрудника в штатском, чтобы тот встретил нас с Майком у подъезда и провел в ее квартиру. По лестнице за нами устремилась кучка любопытных юнцов, спрашивавших, зачем мы пришли к «мисс Куини». Я закрыла дверь и распахнула окно, чтобы впустить свежий воздух в затхлое помещение, ни разу не проветренное после ее смерти.

Квартира пребывала в беспорядке. Теперь я могла разглядеть ее лучше, чем на фотографиях.

— Она действительно так выглядела или это результат работы полицейских? — спросила я.

Иногда оперативники оставляют после себя еще большую разруху, чем преступники.

— Убийца все перевернул вверх дном. Домовладелец дал нам еще неделю, после чего соберет весь этот скарб и выбросит на улицу. Женщина, которая занималась финансами Куини, говорит, что где-то в Джорджии у нее есть две племянницы. Они могут появиться здесь в качестве наследниц и забрать семейные альбомы или что-нибудь из мебели.

В небольшой комнате стояли два кресла, диван, телевизор, приставной столик со старым проигрывателем и пачкой виниловых дисков.