— Не так уж и плохо приходить ко мне домой, верно? — спросил он, целуя меня в нос. — Вы с Чэпменом уже раскрыли это дело? Я дал тебе целую неделю.

— У меня и так голова трещит. Может, поговорим о твоем дне?

— Я быстренько приму душ, а потом мы пойдем куда-нибудь поужинать, хорошо?

Несмотря на холодный ветер, мы отправились в ресторан пешком. Попадавшиеся нам по пути витрины магазинов пестрели рождественскими украшениями и рекламой послепраздничных распродаж.

Мы уселись в тихом уголке. Темное, строгое оформление зала как нельзя лучше подходило к моему настроению. Я думала о событиях прошедшей недели и унынии, омрачившем столь любимое мной время года. Джейк лакомился бифштексом, и я в дополнение к супу и салату стянула у него пару безупречных pommes frites. Пили мы чудесное бургундское.

К тому времени, как мы собрались домой, сильно похолодало, и мы поймали такси на Лексингтон-авеню. Едва мы вошли в квартиру, как я разделась и, забравшись в постель, устроилась возле Джейка. Когда я заснула, свет еще горел, а Джейк по-прежнему щелкал каналы. В три часа ночи меня разбудил кошмарный сон. Я прижалась к его телу и постаралась выбросить из головы фотографии со вскрытия Лолы Дакоты.

Когда на следующее утро Джейк открыл глаза, я уже приняла ванну и оделась. Пока варился кофе, я подняла газету с коврика у порога и погрузилась в чтение.

Джейк вошел на кухню и открыл холодильник.

— Яичница? Глазунья? Омлет?

— Одно яйцо.

Он заглянул в газету через мое плечо:

— Почему ты начинаешь с некрологов? Ищешь себе дело? Или, как говорил мой отец, хочешь убедиться, что там нет твоего имени?

Я отложила газету и накрыла стол для завтрака. Мы просидели в столовой больше часа. Джейк корпел над воскресным кроссвордом, а я решила закончить более сложный субботний лабиринт.

— Что будем сегодня делать?

— Как насчет музея Фрика? Там проходит выставка Веласкеса. Мы можем пойти пешком, побродить там пару часиков, а когда вернемся домой, я займусь документами по делу.

— Ты определилась с тридцать первым декабря? То есть это не помешает?

— Думаю, все будет отлично. — Джоан Стаффорд давала в Вашингтоне ужин для пяти супружеских пар. Мы собирались отправиться туда во вторник на дневном самолете, провести ночь с Джоан и Джимом и вернуться на следующее утро, чтобы принять участие в свадебных приготовлениях Мерсера и Вики.

Это единственный праздник, который я ненавижу. Его искусственная атмосфера вынужденной веселости всегда меня раздражала, и больше всего я люблю отмечать его, сидя дома с друзьями. Джоан — восхитительная хозяйка, и встретить еще один год с ней — просто чудесно. Мы посмеемся и отдохнем перед ее огромным камином, потом поднимемся по лестнице и переночуем в уютной гостевой комнате ее дома в Джорджтауне.

— Завтра вечером обещали буран. Но мы всегда можем поехать на метролайнере.

Когда телефон зазвонил первый раз, я мыла посуду. Джейк вернулся на кухню, обнял меня и прижался губами к моей макушке.

— Это был Майк, дорогая.

— Я ждала этого звонка. — На глаза уже навернулись слезы, и я изо всех сил старалась не заплакать.

— Барт Франкл умер. Они отключили систему жизнеобеспечения сегодня утром. — Джейк хотел повернуть меня к себе лицом. Я стояла у раковины и смотрела в окно на серый день, не обращая внимания на стекающую по рукам горячую воду. — Я просто хочу подержать тебя минутку, Алекс.

Я покачала головой.

— Однажды тебе придется мне все рассказать. — Джейк погладил меня по спине. — Майк просил передать, что получил ордер на обыск в кабинете Франкла. Он едет в Нью-Джерси, чтобы его подписать.