|
Гюнтер не сомневался, что за закрытыми дверями прозвучат вопросы о сегодняшних событиях, и уже понимал, какими окажутся ответы.
Он заснул с гудящей головой, а ребра болели еще несколько дней. Но ни разу ему не пришло в голову пожаловаться. Ведь в этот день на холодном поле он получил хороший урок и вынес из него больше, чем за все предыдущие дни тренировок. Обнаружил что-то внутри себя, и с его точки зрения эта находка стоила нескольких дней боли.
Однако синяк под глазом достался ему иначе.
Гюнтер вспоминал: ему не понравилось совещание в кабинете полковника. Сначала ему польстило, что он вошел в число приглашенных, потом стало неуютно оттого, что те ожидали старого Соресона, а не солдата 1419. Любое напоминание о прежней жизни наполняло его только сожалением. Однако совещание приблизило его к намеченной цели. Еще несколько дней…
На один день его освободили от тренировок, выделили небольшой стол в углу кабинета генерал-губернатора, выдали стопку инфопланшетов, содержащих старые планы шахт. Гюнтер пытался вернуться мыслями в прошлое, чтобы вспомнить обновленные карты из своего кабинета, но ему никак не удавалось воплотить в рисунке нечеткие образы из своей памяти. Совсем не помогал и суетившийся рядом Хенрик. Так что Гюнтер вздохнул с облегчением, когда пришел полковник Браун, чтобы поговорить с генерал-губернатором наедине.
Гюнтер встал, чтобы выйти, но Хенрик жестом велел ему не беспокоиться. Губернатор и полковник вышли сами. Это лишь подчеркнуло важность его работы, и Гюнтер принялся за нее с удвоенным старанием. Однако ему трудно было сосредоточиться — отвлекали голоса Брауна и Хенрика, доносившиеся из-за полуприкрытой двери.
— …третий взвод за неделю, на сей раз бой на палках. Я знаю, мы уже обсуждали это, сэр, но я боюсь…
— …понимаю ваши опасения, полковник, но мои руки…
— …еще четырнадцать человек в госпитале. Что дальше? Боевые снаряды?
— …вопрос несколько раз обсуждался с полковником Сто восемьдесят шестого, и, по его мнению…
— …уважением, сэр, я понимаю, что вы командуете…
— …работать с ними. — Голос Хенрика звучал обеспокоенно. — Они нужны нам. Нужны их ресурсы, их… преданность, опыт в…
Потом Браун пробормотал что-то, чего Гюнтер не смог разобрать. Ответ Хенрика, однако, был слышен очень четко:
— Мы сейчас на войне, полковник, а значит, вынуждены идти на жертвы.
Но когда Хенрик вернулся, он вовсе не выглядел решительным. Губернатор сидел, закрыв лицо ладонями, пока не вспомнил, что не один в кабинете. Тогда он выпрямился и сделал вид, что очень занят инфопланшетом. Доклад Гюнтера вовсе не улучшил его настроения. Новая карта туннелей была испещрена пометками, отмечающими, что сведения могут быть неточны. Таких было слишком много.
— Как я покажу это полковнику?! — разбушевался Хенрик. — Вы говорили, что сможете, Соресон. Я ради вас чуть в петлю не залез, а вы меня подвели…
Прежний Гюнтер обязательно возразил бы, сказал бы, что сделал все, что мог. Напомнил бы, что еще до начала работы озвучил свои сомнения в ее осуществимости, но губернатор тогда только отмахнулся от него. Однако солдат 1419 встал по стойке смирно и сказал:
— Да, сэр. Простите, сэр.
— Все переделать, — отрывисто произнес Хенрик, сунув инфопланшет в руки Гюнтера. — Как я пошлю сотню людей в подземелья на основе одних предположений? Если бы ты был одним из них, то…
— Прошу прощения, сэр, — запнулся Гюнтер, — но именно так, я… то есть солдат четырнадцать-девятнадцать надеялся, что… то есть я предполагал, что присоединюсь к команде комиссара Костеллина. |