Рыжий выбрал паспорт Эдуарда Чайки, другой Ветров убрал в свой карман.

— А как же Ксюша?

— Забудь о ней. Ей собственную шкуру спасать надо.

— Пожалуй, я ее еще вспомню. Она не выполнила свои обязательства, а я стал козлом отпущения. Слишком большой котел каши мы заварили. Одному не расхлебать.

— Это меня не касается. Я выполнил ее пожелание помочь тебе, и я помог. В твоих силах воскресить Эдуарда Чайку.

— Боитесь, меня загребут и я рот открою. Жаль, что в тот день у меня бинокль слабый оказался. Не думал, что Яуза такая широкая речка.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, капитан Забелин, но советую смотреть на вещи реально. У меня на Петровке свой человек, и я ситуацию знаю. Топор над тобой висит. Не о том ты сейчас думаешь.

— Я думаю, что тайну золота ты только один знаешь. От остальных, кроме паспортов, ничего не осталось. Убивать тебя рано. Молодец Ксюша, вычислила она тебя и в оборот взять сумела. Борька Коновалов был крепким орешком, его она расколоть не сумела... Ну ладно, я с тобой не прощаюсь. Бог даст, свидимся. А за помощь и информацию спасибо. Но не думай, что откупился от меня.

— Прощай, Эдик.

Рыжий ушел. Максим смотрел ему вслед и старался запомнить его походку: что-то в ней было характерное.

Ранним утром следующего дня самолет рейсом Москва-Ленинград вылетел точно по расписанию. Лайнер уносил на своих крыльях безумных авантюристов Максима Ветрова и Анастасию Болышкову к берегам Финского залива. Они верили в свою счастливую звезду. Они хотели порвать с прошлым.

Так ли это просто? Где-то на Таганке жил запуганный журналист. Где-то суетился влюбленный доктор с перевязанной головой, а в тени ночных подворотен скрывался рыжий убийца. Шло время, росли дети погибших, и вдовы ничего не забывали.

Дело об ограблении века так и не получило огласки. Спустя годы его сдали в архив, а в памяти ветеранов уголовного розыска оно осталось грязным пятном, и редко кто хотел вспоминать о нем.

Глава пятая

1

Телефон зазвонил в половине первого ночи. Трифонов поднял трубку и, не включая света, буркнул:

— Слушаю.

— Александр Ваныч, Куприянов беспокоит. На шоссе возле побережья обнаружен труп Ветрова. Машина за вами вышла. Бригада уже на месте.

Трифонов выругался и сбросил с себя одеяло.

— Эх, Сычев, Сычев! Где же твоя теория? Проморгали. Круг замкнулся.

Несколько секунд он сидел на кровати, затем включил настольную лампу и резко встал. Он собрался быстро и тихо, стараясь не разбудить старого друга. Машина подъехала через десять минут, а спустя двадцать он уже находился на месте происшествия.

"Мерседес" Ветрова стоял у обочины на шоссе. Тут же стояла машина "скорой помощи" и две милицейские. Фары освещали всю площадку, на которой работали эксперты. По другую сторону в одиночестве стоял автомобиль Эдуарда Чайки. Директор "Феникса" сидел на заднем сиденье и курил.

Трифонов прошел через оцепление и приблизился к "мерседесу", возле которого копошился медэксперт и майор Дмитриев.

— Глупая смерть, — сказал врач. — Проклятие рода Ветровых все еще не находит своего завершения. И все это в течение двух месяцев.

Трифонов заглянул в салон машины. Мертвец сидел за рулем. Вместо головы месиво, стекла, сиденья, пол были покрыты кровью и тканями головного мозга.

— Когда это произошло, Прохор Петрович?

Врач ответил с уверенностью:

— Два часа назад.

Подошедший Куприянов добавил:

— Сосед возвращался домой около половины двенадцатого и заметил машину. Свет в салоне горел. Правая передняя дверца была открыта.