— Читайте.

— Денис Матвеевич Солодов задержан пятнадцатого сентября в 23 часа 30 минут на квартире крупного предпринимателя при попытке ограбления. Кража со взломом. Милицию вызвали соседи. Сообщнику удалось бежать. Солодов арестован и находится в изоляторе. Следствие ведет капитан Бачурский.

— Спасибо.

Трифонову не пришлось пересказывать текст телефонограммы. В комнате стояла мертвая тишина, и голос дежурного слышал каждый. Когда Трифонов положил трубку, Сычев сказал:

— День фейерверков. Надо посоветоваться с астрологами.

— У нас свой на довольствии есть, — усмехнулся Куприянов. — Наташа. Наш дознаватель. Это ее конек.

— Вот что, Семен, — растягивая слова, протянул Трифонов, — нужно послать человека в Кресты и устроить перекрестный допрос. Что-то здесь не так. Если Денис причастен к убийству, то трудно себе представить, как он в тот же вечер мог пойти на кражу со взломом.

— Старый трюк. Хотел спрятаться за решеткой. Мокруха — дело серьезное.

— Не похоже. Он понимал, что засвечен и концы в воду ему не спрятать... Майор Разживин лучше нас знает этого парня. Ему и карты в руки.

Куприянов вновь усмехнулся. На сей раз его гримаса означала одобрение.

Шахматная партия старых приятелей так и не была доиграна, застряв на шестом ходу.

6

Похороны проходили в весьма скромной обстановке. Погода испортилась, и моросил мелкий дождь. Из близких, друзей и домочадцев отсутствовал Матвей Солодов, отпущенный из-под стражи накануне, и содержащийся под арестом его сын Денис Солодов.

Стоявшие поодаль следователь Трифонов и капитан Куприянов молча созерцали мрачную церемонию. В такой обстановке им трудно было ощущать себя частью процессии, и они старались оставаться в тени. Люди понимали, чем занимаются непрошеные стражи закона, и воспринимали их присутствие как должное.

Куприянов старался комментировать происходившее, нашептывая Трифонову на ухо свои впечатления.

— Тот здоровяк в старомодной шляпе — друг Ветрова, Эдуард Чайка, владелец ресторана "Феникс" в Сосновом Бору. А долговязый красавчик с бородой и есть тот самый сосед. Художник с двумя фамилиями Сироткин-Удальцов. Ну а доктора Кмитта вы знаете и остальных тоже.

Речей никто не произносил. Все происходило в тишине и траурной строгости.

К воротам кладбища шла длинная широкая аллея. Трифонов засек время, пока они дошли до места захоронения, и имел шесть минут на обратный путь. Теперь он выбирал для себя объект, на которого стоит затратить эти минуты. Там, за воротами, каждый из них сядет в свою машину — и поминай как звали.

Вика сделала шаг в сторону и встала за спиной Алисы. Едва подавшись вперед, она тихо шепнула:

— Ну, маленькая стерва, добилась своего?

Девушка вздрогнула. Прошло несколько секунд, и она, не поворачивая головы, процедила сквозь зубы:

— Отвали.

— Твоего Дениса взяли тихари с поличным. За квартирную кражу.

— За кражу?

Она чуть ли не выкрикнула эти слова. Окружающие не расслышали слов, но Алиса встретила неприязненные взгляды со стороны близких.

— Лет на пять ты от него избавилась. А что будет, когда он вернется? Не боишься? Бог тебя накажет за твои деяния, — продолжала шептать медсестра.

Алиса демонстративно отошла в сторону и встала рядом с отцом.

— Постарайся избавить меня от своей шлюхи.

Ветров оставался стоять с каменным лицом и не реагировал на выпады дочери, будто не слышал ее.

Последние штрихи, укладка венков, и кучка скорбных лиц рассыпалась по аллее, как дробь, выпущенная в воздух. Шли медленно, молча, не замечая друг друга.