— Я работаю в рамках, сроках, приказах, нажимах и при этом обязан соблюдать законы. Вот ты у нас вольный стрелок. Действуй. А я не могу терять времени, пока убийца гуляет на свободе. К тому же, по твоей теории, нас ждут впереди сплошные катастрофы и трупы.

— Я не прорицатель, но наблюдение нужно установить за каждым участником событий. Строгое наблюдение.

— У меня здесь не ФБР. Кто и на чем будет гоняться за "мерседесом" Ветрова, за "фордом" Алисы, за "шкодой" Вики?

— Я бы и доктора Кмитта со счетов не сбрасывал. Он ведь тоже из Москвы и в том же возрасте, что Чайка и Ветров. Друг семьи и так далее.

— Что-то не похоже, что доктор Кмитт сидит на мешках с золотом.

— Все дорожки ведут в Москву, Саня.

Но диспут оборвал телефонный звонок.

9

Матвей Солодов прошел в сад через заднюю калитку. Подойдя к своей хибаре, он снял вязаную лыжную шапку, стряхнул ее от дождя и сунул в карман черной куртки. Осмотревшись по сторонам, он толкнул дверь и вошел в дом. Дождь не прекращался, косой серпантин водных струй барабанил по окнам.

Садовник скинул мокрую куртку, бросил ее в темноту и только после этого включил свет. Его ждал неожиданный сюрприз. За грязным, неубранным столом сидел Максим Ветров.

Реакция Солодова соответствовала его характеру. Он схватил бутылку с пола и ударил о косяк двери. В руке осталось горлышко с острыми зубьями, похожими на акулью пасть.

— Глотку перережу, гнида!

Ветров криво усмехнулся. Он сунул руку в карман дождевика и извлек из него короткоствольный револьвер.

— Хочешь подохнуть с осколком в руках? У меня есть разрешение на оружие, и я знаю, что такое самооборона. Тут даже дело заводить не станут. Все грехи на тебя спишут. Лагерный выкормыш!

— Не запугаешь. Пуганый. Это тебе есть чего терять, а я потерял жизнь в день своего рождения.

На губах Ветрова была ледяная ухмылка.

— Смотри, трезвый. Возвращался домой во втором часу ночи, чистый, бритый. Может быть, решил заново родиться?

— Говори, что надо, и проваливай.

— Где чемодан с документами?

— Там, где тебе не найти. Теперь ты у меня на крючке, родственничек. И делать ты будешь так, как я скажу.

— И что же ты мне скажешь?

Матвей подошел к печи, открыл воздушную заслонку и достал бутылку водки. Ветров не сводил с него глаз, так же как и ствол револьвера. Садовник сорвал зубами пробку и сделал из горлышка несколько глотков. Занюхав рукавом, он прищурил глаза и с ненавистью взглянул на хозяина усадьбы.

— Сына моего вытащишь из Крестов, а потом поторгуемся.

— Не боишься?

— Убивать меня ты не станешь. Я тебе живым нужен. Чемодан в моих руках, и куда он попадет после моей гибели, я догадываюсь.

— Блефуешь, гнида?

— А ты рискни.

— Кому нужен мешок с макулатурой?

— А зачем пришел?

— Сваливай по-хорошему. И подальше. В Сибирь. К чертовой матери. Кончилась твоя лафа.

— За фраера меня держишь? Неделю тебе даю, родственничек, и сам ментам сдамся. Кишка у тебя тонка выгнать меня из собственного дома. Ты здесь никто! Пустое место. Меня в болото загонишь, — я тебя за собой уволоку. Вместе захлебнемся.

— Ну смотри, хмырь. Только дернись. Пыли на твоем месте не останется.

Ветров убрал пистолет за пояс, встал и вышел.

Экономка вздрогнула и обернулась. На пороге кухни в дверях стоял Ветров. Бледное лицо, под глазами синяки, впалые щеки и страшный взгляд. Таким она его видела впервые.

— Что с вами, Максим Данилыч?

— Иди к своему ханыге и вдолби в его безмозглую черепушку: если он не образумится, то ваш сын сгниет за решеткой, как его дед.