— Только не от меня. Я доставил его в отделение. Вел он себя агрессивно, на вопросы не отвечал. А часа через полтора позвонили из психушки. Сказали, что один буйный сбежал. Приехал сам доктор Кмитт с санитарами. Его опознали, сделали укол и увезли в больницу. А вот уже потом ходили слухи, что он сделал вторую попытку к бегству и она ему удалась.

Машина шла на высокой скорости, майор прекрасно владел рулем. Трифонов не любил быстрой езды, но с этим парнем он чувствовал себя уверенно. Через сорок минут они въехали в северную столицу.

— Нам надо заехать в медицинскую академию, — сказал Трифонов. — Я уговорил одного светилу психиатрии, чтобы он глянул на Солодова. Кто он по званию, не знаю, но профессор, член комиссии психиатрической экспертизы института Сербского и так далее.

— Хорошая идея. Я говорил об этом следователю Бачурскому.

— Да мне известно. Вы лучше других знаете Солодова, поэтому я и решил, что ваше присутствие будет необходимым.

— Вот еще что, Александр Иванович. Интересная картина получается. Позавчера ночью около часа мы с ребятами возвращались по береговому шоссе в Сосновый Бор. Меня подвозили наши гаишники. На дороге стоял рейсовый автобус у обочины. Последний маршрут из Питера до Усть-Луги. Ребята остановились узнать, в чем дело. Я остался сидеть в машине. Короче говоря, автобус сломался. Пассажиров человек шесть, не больше. Но им же добираться как-то надо. Остановили попутку. Военный грузовик с тентом. Ребята договорились с солдатами, чтобы те прихватили пассажиров с собой и добросили их до Усть-Луги. Обычное дело. Но среди пассажиров был Матвей Солодов. Я его не сразу узнал. Привык видеть его обросшим, в телогрейке, сапогах, а тут вижу на нем черный плащ, брюки, чистые ботинки, бритый, ухоженный. Я не хочу катить баллон на старика, но я знаю, что он никогда не вылезает из своей конуры, а уж путешествие в Питер и вовсе непонятно. Что ему там делать?

— В половине двенадцатого той ночью убили Алису Ветрову.

— Вот и я про то же. Но это еще не все. С пассажирами разобрались, и те уехали. А перед Сосновым Бором нас обогнала "шкода" медсестры. Вика мчалась на бешеной скорости. Она даже не заметила, что обгоняет милицейскую машину с надписью "ГАИ" на багажнике и с маяками на крыше. "Пьяная, что ли?" — сказал шофер. Они хотели ее нагнать и тормознуть, но я им не посоветовал: невеста Максима Ветрова. С олигархами лучше не связываться. Им и не очень-то хотелось после дежурства играть в салочки. Теперь я жалею об этом.

— Поездка Вики в город не удивляет. А вылазка Матвея Солодова не очень вяжется с его образом жизни. Интересные факты, Борис. Как вас по батюшке?

— Лучше Борис и на ты. Вы меня очень смущаете, Александр Иванович, официальным обращением. Мы у себя привыкли работать без рангов. Так проще, не отвлекаешься на излишнюю субординацию.

— Хорошо, Боря. Кажется, мы подъезжаем к академии. Только бы профессор Калюжный не отказал нам.

Профессор не отказал, и спустя час они ожидали арестованного в следственной камере.

Заключенного привели быстро. Денис Солодов безучастно осмотрел представительную делегацию и сел на стул посреди каменного мешка. Выпуклые скулы, бледное лицо, бритая голова, а на шее вместо крестика оловянный череп на черном шнурке. Его огромные черные глаза, которые он унаследовал от матери, ничего не выражали, будто он спал, не прикрывая веки.

Говорил Разживин. Трифонов и профессор Калюжный тихо сидели в стороне и наблюдали.

— Я пришел к тебе с плохой новостью, Денис. Твою девушку убили.

Реакции не последовало.

— Алису зарезали кортиком твоего отца.

Денис вздрогнул, словно проснулся.

— Кто? — едва слышно прошептал он.

— Тот, кому удалось найти этот кортик.