— Я привез вам снотворное, — заявил Коновалов. — Десять таблеток с пятачок величиной. Растворяются в стакане воды в течение двадцати секунд. Слона с ног сшибает. Операцию назначаем на пятницу, пятнадцатое июля. Это самый удобный день. Народ сбегает с работы и мотает за город. А главное, что в этот день мы забираем "излишки" в Рижском и Бережковском отделениях банка. В машине будет не менее десяти миллионов. Остается выбрать место встречи.

Ветров улыбнулся.

— Солидный куш. Если отдать половину, то на каждого придется по миллиону. Но есть и недостатки. Мешков двадцать, а то и тридцать будет. Время разгрузки увеличивается. Да и машина нужна соответствующая. Волга такой груз не потянет. Ладно. О машинах потом поговорим. У меня вопросики накопились к нашему работодателю. Скажи, Борис, ты можешь выехать на линию с двумя инкассаторами вместо трех?

— Теоретически это реально. Ну, скажем, так. Я накануне подброшу кому-нибудь из своих в стакан с водкой легкой отравы, чтобы он утром встать не смог. Нас в бригаде останется трое. Если утром начальник группы инкассации не будет болтаться в дежурке, то этот фокус пройдет. Но если Курушин заметит некомплект, то даст кого-нибудь из резерва. Стопроцентной гарантии не даю.

— Ладно, — Ветров осмотрел присутствующих.— График работы главных действующих лиц. Я и Эдик Чайка закончим с мешками в половине двенадцатого и пустыми идем за пятаками в третий автобусный. Но мы можем задержаться на пару часов и заехать во дворик, где наш водитель получит дозу снотворного. Затем мы покидаем спящего Толика и пересаживаемся в машину, за рулем которой сидит Рома Сироткин. Эдик гримируется. Мы уже купили черные усы в театральном магазине на Пушкинской. Голову натрем черной копиркой, а брови и ресницы намажем тушью. Плюс очки, и никто его не узнает. Получится у нас капитан ГАИ с кавказской внешностью. Переодевание можно устроить по пути. В итоге мы готовы к операции к двенадцати часам. Далее нас корректирует Валерка Родионов. Коновалов позвонит ему с линии и назовет точное время прибытия на базу. Мы перезвоним, когда будем готовы. Машины должны приехать на место встречи одновременно или почти одновременно. Светиться в ожидании нам не резон. Эдик в форме остановит фургон. Борис прикажет шоферу притормозить. Шофер "перевозки" открывает окно, не выходя из машины, Эдик Чайка подходит к водителю и стреляет газовым патроном в лицо шофера. Пока все идет гладко, если не думать о свидетелях. А что дальше? В "душегубке" трое вооруженных инкассаторов. Фургон нужно открыть, подняться по ступенькам в машину и успеть выстрелить четыре раза. Ставлю себя на их место. Я не дам выстрелить постороннему ни одного раза. Как только дверь откроется, я уже буду начеку. Что скажешь, Борис?

— Продолжу твою мысль, Максим, — с холодным спокойствием сказал Коновалов, — но сначала вопрос к Чайке: — Ты опробовал пистолет?

— Пробовал. Пугнул какую-то телку в Купавне, когда та через пролесок шла. Стрелял с двух метров. Бабу, как косой, свалило. Но шум есть.

— Мое предложение такое, — продолжил Коновалов. — Инкассаторы не услышат выстрела, сидя в бункере. Когда открою заднюю дверцу и поднимусь в "душегубку", ребята решат, что мы приехали в хранилище. Вид милиционера, идущего следом, их тоже не напугает. Мы имеем дело со студентами, как вы, а не с профессионалами. Хорошие инкассаторы на "вечерке" работают. Сумочку сдал, полную взял и чаевые от старшего кассира получил. А у нас работа тяжелая, мешки да ящики. По многу лет на линии проработали, и никто никогда на "перевозки" не нападал. Фактор неожиданности тоже свою роль сыграет. В крайнем случае, Чайка может загородиться мной как живым щитом. В меня стрелять не будут. И дверь не забудь прикрыть, Эдик. Твою пальбу никто не услышит, даже если возле фургона толпа соберется.