Ветров подумал и сказал:

— Три выстрела слишком много. Надо убрать одного инкассатора с маршрута. Не дать ему доехать до работы.

Родионов махнул рукой.

— Чепуха. Дадут кого-нибудь из резерва.

— Тогда усыпить всех.

Тут Ветров не согласился.

— В такую жарищу в стальном фургоне и с нашими дорогами люди не заснут. А если их усыпить, то в крови обнаружат снотворное. Это провал. Такие погрешности допускать нельзя. Тут нужно думать. Итак, первая дыра. Трое против газового пистолета.

— Но Коновалов с нами.

— Вот именно. Если он будет стоять и смотреть, как стреляют в его ребят, и бездействовать, его тут же к стенке поставят. Значит, его нужно убирать первым. А это уже четыре выстрела. Исключено!

Родионов вытер нос платком и важно заявил:

— Сейчас главное понять принцип работы, а дырки мы потом залатаем.

Ветров усмехнулся.

— Ты прав. У нас получается сплошное кружево, где дырок больше, чем ткани.

— А какие еще? — удивился Родионов.

— Не будь идиотом, Валера. Начни сначала. Во сколько выезжает "перевозка" из хранилища?

— Не раньше двенадцати. В десять они приходят, вооружаются, идут на погрузку и оформляют бумаги. Стандартная волокита.

— Эдик, — Ветров повернулся к Чайке, — а где мы в это время находимся?

— В третьем автобусном парке. Потом везем мелочь к метро ВДНХ.

— Вот именно. А теперь, Лерочка, подумай о другом. Я не хочу рисковать своим напарником и всеми остальными. Форма не спрячет от глаз Эдикины веснушки и белокурый чуб. Тут нужен грим. Парня надо переодеть и загримировать. А когда же налет устраивать? Нужно еще место выбрать и стрельбу среди дня устроить. Мало того, а под занавес заняться перегрузкой мешков у всего честного народа на глазах. А народу соберется много. Подумают, что кино снимают. Это в Нью-Йорке от выстрелов по подъездам прячутся, а у нас к этому не приучены. Народ как дети, им зрелищ подавай. Хреновые инструкции тебе дал Коновалов.

У Родионова горели глаза.

— Коновалов исполнитель. Мы тоже. План — твое дело. А ты только критикуешь. Предлагай сам. У тебя четыре дня было на обдумывание.

— Деньги нам перегрузить некуда. В наш УАЗик? А Толика за рулем оставить? Так? — продолжал Ветров в запале.

— Толика надо брать в долю, — заключил Чайка.

— А тетю Дусю из бухгалтерии на перегруз-ку! — воскликнул Ветров. Все это туфта, миражи. Надо в корне пересматривать ситуацию. А ты, Валерка, записывай. Раз они из Америки газовые пистолеты возят, то пусть достанут сильное снотворное. Глоток — и с катушек, как ты говоришь. Ты знаешь, как мы с Эдиком работаем. Сам на нашем маршруте не один день катался, до того как в кресло дежурного сел. Мы закончим пораньше, загоним машину во двор и нальем стакан Толику. На халяву тот никогда не откажется. Парень вырубается, а мы с Эдиком на "дело". Через час-два возвращаемся, будим парня и в банк едем сдавать оружие.

— Отличная идея, — обрадовался Родионов.— Вы можете сделать это в любое время, даже в двенадцать.

— А третий автобусный? — возразил Чайка.

Родионов махнул рукой.

— Я буду дежурить. Если из расчетной части парка позвонят, скажу, что вы после обеда приедете. Машина сломалась на линии — и все тут. Им спешить некуда. Позвонят из метро, скажу то же самое. Поедете за мелочью после операции.

— А это мысль, — протянул Ветров. — Ты будешь держать связь между всеми звеньями. Но как тут подготовить твое дежурство?

— Мы то и дело меняемся.