Ломать голову не приходилось. Нужно действовать. Сироткин бросил машину и побежал через лес к своей даче.

На поляне играли дети. Среди них бегал его десятилетний сын.

— Илюша, пошли со мной, мне нужна твоя помощь.

В сарае, где хранились дрова, он взял тележку на четырех подшипниковых колесиках и разыскал кусок брезента.

— Иди за мной, Илья. Нам предстоит секретная работа.

О времени Роман уже не думал. Он знал, что любое начатое дело нужно доводить до конца.

Машина стояла на месте, и ящики мирно лежали в том же положении, как их установили. Ребенок любил тайны и с любопытством наблюдал, как отец перегружает ящики, очень похожие на те, что он видел в фильмах про войну.

— Это патроны? — спросил Илья.

— Не задавай вопросов. Помни, это военная тайна.

Роман накинул брезент на груз, и они тронулись в обратный путь. Сын толкал тележку сзади, а отец тянул за веревку. Маленькие колесики утопали в мягкой лесной почве под тяжелым грузом либо скакали на выпуклых корнях, торчавших из земли. Путь казался вечностью. Обливаясь потом, Роман шевелил губами, изрыгая отборную брань, которую не следовало бы слышать десятилетнему мальчику.

Наконец они въехали на участок и подкатили тележку к бане.

На крыльце террасы дома в десятке метрах от бани появилась хозяйка.

— Рома! Что случилось, почему ты дома? Чего ты притащил?

— Иди, Ритка, в дом. Вечером поговорим.

— Сегодня приедет твоя сестра с мужем. Ты не забыл, что обещал им растопить баню?

— В пруду помоются. Исчезни!

Роман оттаскивал ящики в предбанник и укладывал в штабель.

Рита и не собиралась уходить в дом. Она впервые видела мужа в таком состоянии и, сойдя со ступенек, подошла ближе.

— Что с тобой творится, Роман? Почему ты не на работе?

Сироткин трясущимися руками запер баню на висячий замок. Он с трудом себя сдерживал. Он сжал зубы бульдожьей хваткой и, не глядя на растерянную жену, направился к калитке.

В Москву он возвращался другой дорогой. Стрелка бензобака приближалась к нулю. И эту деталь он не учел. Не хватало встать посреди дороги. Топор все еще маячил над его шеей. Сироткин молил Бога, чтобы тот сжалился над ним и дал возможность дотянуть до конца. Другая стрелка, которая отсчитывала время, неустанно бежала вперед.

Бог, дьявол, судьба или звезды сегодня стояли на стороне безумцев. До нужной точки Сироткин добрался к четырем часам десяти минутам. Он загнал машину во двор, вытер тряпкой возможные следы и побежал к аптеке. Его уже ждали. Варя пересчитывала выручку, нанизывая резинки на пачки денег, а шофер разгадывал кроссворд из "Вечерки".

— А мы уж думали, ты погряз в семейных распрях! — засмеялась кассирша.

— Ну, Отелло, ты успел задушить Дездемо-ну? — спросил водитель. — Не боись, алиби мы твое подтвердим, выйдешь из воды чистеньким.

Сироткин рухнул на переднее сиденье.

— Зря время терял. К нам сеструха с мужем приехала.

— Еще бы! Есть родня с дачей, а люди в Москве торчать будут.

Роман надел пояс с кобурой, откинулся на сиденье и прикрыл глаза.

— Дайте подремать, ребята. Выдохся.

Он не дремал. Он методично, минута за минутой, заново проходил сегодняшний маршрут. Просчетов оказалось слишком много, но главный заключался в том, что они пошли на этот безумный шаг. Золото не деньги, его не наштампуешь в госзнаки. Совершенное ими преступление выходило за рамки человеческого сознания. Их использовали как слепых котят и теперь утопят в старом ржавом ведре. Знать бы, кого бояться. Впрочем, теперь всего придется бояться. Пока они живы, страх станет главным и единственным чувством.